Читаем К звездам полностью

— Тех Холлидей, я собирался ненадолго вздремнуть, а это означает, что ты на вахте. Ничего не касайся, ничего не трогай, потому, что ты новичок-резервист. Машина сама выполнит все то, на что ты не способен. Если загорится маленькая сигнальная лампочка или послышатся гудочки, немедленно меня разбуди. Понял?

— Да, сэр, но и я способен следить за оборудованием, потому что умею…

— Я что, тебя спрашивал? Или приказывал говорить? Прежде, чем захочешь что-нибудь сказать, мистер, получи у меня разрешение. Понял? Если ответишь что-нибудь кроме «да, сэр», это будет неподчинением приказу, и я приму против тебя меры. Ну, а теперь что скажешь?

Ян устал и с каждым мгновением становился все злее. Он ничего не ответил и с удовольствием наблюдал красный оттенок, который с каждой секундой приобретала кожа офицера.

— Я приказываю говорить!

Ян медленно досчитал до пяти и сказал:

— Да, сэр.

Очень слабая месть, но пока и этого было достаточно. Ян проглотил возбуждающую таблетку и постарался не тереть воспаленные глаза. Рубку управления освещало лишь слабое сияние красных ламп. Звезды заполняли экран обзора, мерцающий текст и графика приборов появлялись на мониторах.

Сейчас они проходили через внешнюю сеть слежения, и очень скоро их доклады будут еле доноситься из этого участка пространства, Ян, хотя и не получил указаний от Сергуд-Смита, знал точно, что ему делать в этой ситуации.

Они уходили от Земли на полной скорости, уходили в пространство, в сторону атакующего флота. Здесь был предел действия орбитальных радиотелескопов. Корабль ИП-256 уже начал поиск повстанческого флота. Яну следовало держать себя в руках и не раздражать более капитана Лестрапа. Он стыдил себя за потерю самоконтроля, за то, что посмел оказал молчаливое сопротивление. Как только капитан вернется на вахту, следует извиниться перед ним. После этого Ян сделает все от него зависящее, чтобы создать себе репутацию хорошего космонавта, и будет выполнять то, что ему прикажут. Пусть даже для этого потребуется невероятная воля. И так будет, пока они не определят точное положение нападающих и не будут в этом полностью уверены.

А когда это случится, Ян, отрезав метровый кусок электрического провода, с удовольствием удавит этого солдафона, этого сукина сына.

13

— А ну-ка, Тех, оцени размеры этой флотилии — помещается она в памяти? Если нет, я…

— Прекрасно помещается, сэр. Я уже записал на диск и продублировал на молекулярные ячейки. Проверил и то, и другое — все идеально…

— Дай-то Бог, дай-то Бог, — свирепо пробормотал капитан Лестрап. — Сейчас становлюсь на обратный курс. Как только главная антенна будет доставать до Земли, посылай сообщение с максимальной мощностью. Понял?

— Да, сэр. Именно этого момента я и дожидался.

В голосе Яна звучала нескрываемая радость. При этом он тщательно наматывал концы толстого провода на ладони. Он проверил провод на прочность и задумчиво посмотрел на него. Приблизительно семьдесят сантиметров, вполне достаточно. Не выпуская проволоки из ладоней, он отстегнулся от кресла и оттолкнулся в сторону пилота, на полпути развернувшись, чтобы голова и вытянутые руки были впереди.

Лестрап краем глаза заметил движущуюся к нему фигуру. Он обернулся и успел бросить один-единственный потрясенный взгляд, прежде чем под его подбородком сплелась проволока, и Ян тут же затянул ее.

Ян продумал эту операцию очень тщательно.

Сильное сдавливание, короткий хруст. Он не хотел убивать капитана, достаточно было его обезвредить. Борьба была безмолвная, сопровождаемая лишь дыханием Яна. Капитан, конечно, уже не дышал. Он немного посопротивлялся, но ничего не смог поделать. Глаза его закрылись, тело обмякло. Ян ослабил удавку, готовый вновь стянуть ее, если капитан зашевелиться. Тот не шевелился, он был в глубоком обмороке, дышал хрипло и тяжело, на шее резко пульсировала жилка. Отлично. Ян связал проволокой руки офицера за спиной, другим концом стянул лодыжки. Проволоки хватило, чтобы привязать капитана к переборке, подальше от выхода.

Первый шаг сделан. Ян даже взглянул на приборную доску. Он хорошо изучил управление во время своей одинокой вахты и быстро понял, что не следует браться за дальнее пилотирование и запрашивать из памяти компьютера соответствующих инструкций. Это требовало больших специальных познаний. Следовательно, надо было полагаться на простой и древний закон Ньютона — все, что движется, стремится остаться в движении по прямой и с постоянной скоростью. ИП-256 подчинялся сейчас именно этому закону, а прямая была направлена как раз в сторону приближающихся повстанческих кораблей. Решение пилота изменить курс не осуществилось, так как он лежал без сознания. Задуманная им перемена курса была подготовлена компьютером и ждала осуществления. А это было бы последним, что могло прийти Яну в голову.