Читаем JaZZ моТЫлька полностью

За столиком рядом со мной сели двое, и без стеснения принялись разговаривать на повышенных тонах. Типичная ситуация, когда два друга приблизились к закономерной трещине. Сами понимаете, люди как дикобразы, долго иглы друг друга терпеть не умеют.

Я уже собирался уходить, решив, что Шира не смогла прийти, а эти два олуха своим «ты должен» меня заколебали, когда Люк сказал, и не думая понижать тона, словно хотел чтобы его услышали ссорящиеся:

– Дружба – корыстный атавизм, но в эпоху всеобщей фрагментации, она стала на сто один процент ситуативной. В последние годы кредо обывателя "мне все должны, а я никому" отполировалось до зеркального блеска. А несовпадение социального и физического возраста, когда первый тотально отстаёт от второго, только усугубляет описанное. Всё это является либо мощным тормозом эволюции общества, либо неплохой пружиной катапульты для прыжка на качественно новый уровень нашего развития. А я всё-таки верю, что мы вырвемся из пропасти, в которую нас сбросили минувшие тысячелетия…

– Нужно еще и делать что то чтобы вырваться, разумеется, на баррикады не лезть и колёса не жечь, это методы глупцов, зомби и слепышей.

– Это ты как заядлый бонапартист говоришь, – улыбнулась Аннет лукаво.

– Не сметь произносить эту фамилию при мне, – шуточно грозно отозвался Жорж, заложив руку под полу рубашки. Раздался дружный смех, заставивший ссорящихся соседей притихнуть.

– Слушайте, эти вон любовнички уходят, – кивнул на парочку Блэкоф. – да парень, может, ты к нам подсядешь, хватит уже уши греть.

– Это ты мне? – задал я глупый вопрос.

– Нет, конечно, в мировой эфир мысль запускаю. Твои локаторы вертелись на триста шестьдесят градусов, подслушивая нас. Присаживайся. Я видел тебя с Широй у входа. Думаю, представлять нашу компанию тебе не нужно, ты уже со всеми заочно познакомился.

Я чувствовал, как мои щеки разогрелись до температуры батарей в холодное время года.

Я присел возле Аннет и почему-то сразу почувствовал себя здесь своим, не просто частью единства как там, в магазине, а своим словно мы были знакомы тысячу лет.