Когда-то, ещё при снеге, я работал расклейщиком объявлений. Тогда мне зарплату выдавали лишь после определённого количества расклеенных объявлений. Типа, после тысячи приклеенных бумажек на тысячу кривых досок у тысячи обшарпанных подъездов. Но потом, уже без снега, я договорился о посуточной оплате, потому что не могу же я ждать пива неделю.

На перекуре обрисовал карту самым коротким маршрутом, хотя бы и всё равно всегда выходит, что приходится петлять между определёнными домами туда-сюда. С этим районом случилась такая же беда. Это ещё неизвестно, какая там будет местность – рельефная или ровная. При снеге попадалась холмистая, и приходилось бегать вверх-вниз, потому что некоторые многоэтажки находились на горе, а другие – вокруг них, внизу, как защитная река городища. Или забор.

Да и вообще, слава Богу, что сейчас тепло и темнеет не так быстро. При снеге и холоде было сложно. Пока подцепишь одну бумажку из свежераспечатанной стопки, намажешь на неё клей, приложишь к неровной доске, разгладишь ребром ладони, дождёшься, пока она прилипнет, убедишься, что ветер её не отклеит – так и руки уже отмерзли. В перчатках не получится – не подцепишь бумажку из стопки. Набираешь номер какой-нибудь квартиры, просишь открыть, и если открывают, то врываешься и летишь к батарее отогреть руки. Тридцать секунд на это – темнеет быстро, и снова на холод. Бежать нельзя, быстро идти тоже не стоит – скользко. В одном кармане – карта, в другом – клей и часть объявлений. Двигаться не удобно, так как укутан настолько, насколько это возможно, чтобы теплее по максимуму. Куртка вся в клею, руки в черной краске, а на ребрах ладоней синяки, потому что приходится подолгу разглаживать бумажку на старых досках, усеянных буграми замерзшего клея и кусками намертво прилипшей бумаги прошлых объявлений. В общем, сложно было. Но сейчас должно быть легче.

Прибыл в нужный район. С виду – несложный. Огляделся в поиске магазина и обнаружил его рядом. Зашёл за пивом, нашёл скидочное, затарился, вышел, вспомнил про клей, вернулся и купил. Не изменяя традициям, сначала устроил перекур и зарядку пивом, потом вышел, собственно, на работу. Карту на ближайших несколько домов запомнил – это будут 16, 18, 20 и 22 пятиэтажки, потом – поворот налево и отметить крестиками расклеенные дома. Итак, приступаем к обеспечению существующего района «качественными картофелем и овощами оптом прямо на дом по низкой цене быстро с бесплатной доставкой по городу».

*****

Чувствую себя чёртовым мореходом. Остров под номером сорок шесть требует посещения, а после – отметки на карте знаком «х». Слава Богу, что тепло! Передвигался перебежками, поэтому выходило неплохо: прошло лишь пару часов, а я пометил уже где-то сто заляпанных досок и около двадцати разрисованных стен. Плюс, клей теперь куплен мной в магазине, и разница чувствуется – клеится намного лучше, быстрее, чем с их разбавленным. Присел на перекур и перехлёб, и тут – здрасьте.

– Ты чего тут сидишь?

– А где мне, извиняюсь, сидеть!?

– Чтоб я тебя тут больше не видел с этой хернёй! Всю стену изгадили.

– Ну, извините, такая у меня работа – на стены гадить.

– Я сказал, чтоб больше тут не ошивался, понял?

– Окей.

Забыл сказать о самой главной проблеме моей профессии – о людях. Хотя бы это, конечно, и лучшее, что я смог придумать. Контакт минимален. Если не считать вечно недовольных стариков, то всё, что мне нужно стерпеть, это пару слов утром, получая инвентарь, и пару слов вечером, отчитываясь о проделанной работе.

Ещё не успело стемнеть, как я уже отмечал крестиком последние подъезды на карте. Позвонил начальству, отчитался и не забыл, конечно, упомянуть о деньгах. Присел, закурил и допил пиво. Спустя полчаса пришло смс о зачислении. Снял деньги и направился в магазин. Черный, весь в клею, с обветренным лицом и горящими губами залетел в магазин, обеспечился чебуреком и пивом, и мореход со спокойной душой отправился в свободное плавание. Куда? А на качели, которые заприметил, пока расклеивал.

*****

Моя вторая встреча с ним. В этот раз он, кажется, правда ощущал меня, потому что часто оглядывался, что-то высматривая.

Я обнаружила его под окнами пятиэтажек. Долго наблюдала, каким образом он выбирал определённые здания и окна, и точно приметила, что новостройки его абсолютно не интересовали, так же как и окна с блеклым белым светом. Он выбирал полуразрушенные хрущёвки и окна с тепло-жёлтыми оттенками света. Около них он стоял дольше всего, не отводя глаз.

Удивительная выдержка. Не двигался, дышал почти бесшумно, прислушиваясь к звукам за этими окнами. Когда кто-то проходил рядом, он делал вид, что просто стоит, ожидая кого-то. В такие моменты я даже чувствовала его ненависть ко всем, кто отрывал его от пребывания в теплом и уютном свете.

Маленькое, спрятанное от всех помещение в неприметном, старом, никому не интересном здании в огромном мертвом городе. Он присваивал себе эти окна с их чистым тёплым светом. Мне всё хотелось подойти к нему, но я понимала, что нельзя.