Читаем Изумрудный полностью

Подъезд ее встретил гулкой тишиной. Марго поднялась по ступеням на верхний этаж. Жильцы, разумеется, все давно спали. Было где-то около четырех часов утра – время, когда сон самый крепкий. Откуда-то засквозило. Тихонько стукнула дверь, мягко лязгнув железным запором, но не закрылась. У Марго ёкнуло сердце. Ведь это была ее дверь, с цифрой двенадцать, выбитой на деревянном полотне. В первый момент она подумала, что раньше времени вернулся Макс, и едва не кинулась наверх, неся свое огромное тело через две ступеньки. Однако то пресловутое чувство обостренной осторожности, которое не давало ей спокойно жить последние месяцы, в этот раз остановило ее от опрометчивого поступка. Марго осторожно подошла к двери и прислушалась. Было очень тихо, отвратительно тихо. Было слышно даже, как воет за окнами ветер, швыряясь ледяной крупой в стекло. Тогда она приоткрыла дверь шире и сделала шаг внутрь…

Следователь милиции был хмур и неразговорчив. Было видно, что его вытянули из постели в неурочный час и он до сих пор не понял, для чего он здесь находится.

– Беспорядок, говорите? – спрашивал следователь в сотый раз, окидывая квартиру бессмысленным взглядом. Вокруг и в самом деле царил ералаш. Выдвинутые ящики, распахнутые шкафы, смятое и разбросанное белье, а посередине всего это безобразия огромная баба, размером с несгораемый шкаф, точно такой же, какой находился у него в кабинете.

– Значит, так и запишем. Беспорядок в квартире и открытая дверь, – сказал он, царапая что-то на форменном бланке. – Что пропало? Деньги, золото, шубы или бриллианты?

– Деньги на месте, – сказала женщина. – Шуба была на мне…

Следователь посмотрел на пострадавшую, прикидывая, какого размера должна быть шуба у такой женщины. Наверняка ее бы с лихвой хватило для того, чтобы пошить меховое манто для его жены и дочки. Скорее всего, еще бы и на шапки осталось.

– …разбита настольная лампа, – продолжала потерпевшая.

– Ценная? – спросил следователь. – Я спрашиваю: ценная лампа?

– Нет, но она мне очень нравилась, – пояснила женщина. – Кроме того, украдены сборник стихов, бюст Менделеева, пять серебряных ложек и два флакона духов.

Следователю показалось, что все происходящее является лишь продолжением дурного сна, сейчас кошмар рассеется, и он проснется в своей уютной постели с посапывающей рядом женой. Но толстая баба продолжала стоять перед ним, уперев руки в огромные бедра. Если бы не ее комплекция, внушающая ужас и уважение, он давно послал бы ее куда подальше и пошел досматривать сон.

– Итак, бюст, – пробормотал он, вперив взгляд в грудь потерпевшей. – Какого размера бюст?

Женщина сверкнула глазами, но, сообразив, видимо, что речь идет все-таки о бюсте Менделеева, конфликт раздувать не стала.

– Обычный такой, довольно тяжелый. Мне его подарили еще в школе за участие в олимпиаде по химии, – сказала она.

– Значит, так и запишем. Ценности не имеет, – заявил следователь, ставя в конце предложения жирную точку.

– Но в этом нужно разобраться, – настойчиво заявила женщина. – Бюст требуется найти, а виновного наказать по всей строгости закона.

Страж порядка оторвался от протокола, и в глазах его мелькнул злой огонек. Женщина-шкаф начинала его раздражать.

– У нас на носу новогодние праздники, чертово количество краж, разбоев и хулиганств, – выплюнул он, сверля ее глазами. – Вы что, и вправду считаете, что вся наша милиция будет искать этот ваш бюст? Или что еще? Сборник стихов? Да, может, вы сами его кому-то отдали почитать. Ну а ваши духи? Из-за пары начатых флаконов мы проведем облавы среди сбытчиков краденого?

– Но позвольте! – возразила потерпевшая. – Кто-то вломился в мою квартиру, перерыл мою одежду, разбил лампу, а теперь останется безнаказанным?

– Вам крупно повезло, гражданочка, – сквозь зубы заметил следователь. – Вора, должно быть, кто-то спугнул, и он забрал у вас сущую безделицу. Мой совет – смените замки, почините лампу и живите спокойно…

– Он почти прямым текстом заявил, что заниматься этим не будет, – жаловалась Марго, измеряя комнату огромными шагами. От каждого ее шага посуда в буфете жалобно дребезжала, словно боясь разбиться.

Молодая худенькая женщина, адвокат Елизавета Дубровская, стоя среди всего этого беспорядка, решительно не знала, чем помочь. Марго приходилась ей давней знакомой, не то чтобы подругой, но доброй приятельницей, и оказать ей содействие в столь непростой ситуации было для Елизаветы делом чести. Но что может сделать адвокат, пусть даже по уголовным делам, когда милиция отказывается вести расследование?

– Хочешь, мы напишем на него жалобу? – говорила она, вопросительно глядя на знакомую. – Заставим его возбудить дело.

– А мне какая корысть от этой твоей жалобы? – спрашивала «жертва», уставившись своими шоколадными глазами в пространство. – Морока одна, а толку нет.

Тоненькая субтильная Дубровская, с весом барашка, по части упрямства могла поспорить даже с ослом.