Читаем Изумительные монстры полностью

И эта аура… Лунар вновь уткнулась лицом в пустой стакан, ощущая себя слегка одураченной. Голова все еще кружилась, в ушах звенели тревожные колокольчики.

Конечно, он колдун. С такой легкостью отпугнуть кофейных кровососов, которые кроме своей жадности отличались ещё и крайней навязчивостью. Следовало догадаться раньше, как только ее взгляд упал на бархатную золотистую кожу и темные кудри.

Где бы они не оказались, маги притягивали к себе чужое внимание, как магнит тянет металлическую стружку, и не прикладывали для этого никаких усилий. Особенно они нравились нечисти, та липла к аромату магии, как муха к открытой банке джема.

Между тем незнакомый чародей, уже забывший о кофейных вампирах, направился к выходу. Около столика Лунар он притормозил, будто ощутил ее любопытный взгляд. Серебро на его шее мягко переливалось на фоне розовых виниловых диванов и белого глянца столов. Лунар втянула голову в плечи, скашивая глаза. Что ему нужно?

Маг выждал секунду, ловя ее взгляд, а затем подмигнул, точно Лунар была единственным зрителем, что мог по достоинству оценить непринужденность, с которой он избавился от надоедливых падальщиков. Рукав его рубашки чуть задрался, обнажая кожу, залитую чернилами, и желудок Лунар, набитый только горьким отвратительным кофе, тут же рухнул куда-то под ноги. Да, колдун, еще и Старшей Школы. У Новой под запретом нанесение узоров на собственное тело, а этот разукрашен как приворотная кукла!

“Надо держаться от него подальше” – подумала Лунар и отвела глаза в сторону, чтобы не пересечься с колдуном взглядами снова. “Ничего хорошего из этого не выйдет”.

Хлопнула дверь кофейни, когда незнакомец выскользнул в серое утро и быстро скрылся за поворотом. То ли растворился в воздухе, то ли слился с толпой, но оставил после себя горячий ураган в груди. Голод озлобленно подвывал в унисон где-то под ребрами, голова кружилась все сильнее.

Ну уж нет! К черту Аврору!

Лунар подскочила с диванчика, хватая в руки рюкзак. Кофейный вампир – девчонка, у которой от жажды лицо стало серого, почти пепельного оттенка, – шагнула в ее сторону, но тут же отшатнулась, скривившись. Лунар едва не рассмеялась – падальщица, и та считает себя лучше нее!

На улице заморосил противный ноябрьский дождь, и в сумраке алая буква, указывающая на вход в метро, выглядела миражом. Лунар толкнула тяжелую дверь, втягивая знакомый запах подземки, а спустя пару минут уже запрыгивала в последний вагон отходящего состава.

Питаться в метро Лунар никогда не любила. Дремы в подземке почти не имели вкуса, зато утоляли голод на какое-то время. Своеобразный фаст-фуд для оголодавших монстров. Вы перекусываете биг-маком, пожиратели снов же хватают в воздухе ваш сон, в котором вы с аппетитом уплетаете биг-мак.

Почти поскуливая от невыносимого голода, Лунар торопливо огляделась. Намечалось четыре подходящие жертвы, возможно – пять: на дальнем сиденье клевала носом женщина в годах, прижимая к груди клетчатую сумку. Что же, совсем неплохо, жить можно. Лунар осторожно двинулась вперед, примеряясь.

Мужчина в сером пальто грезил об осенней прогулке. Достаточно было прикосновения к его плечу кончиком пальца, чтобы втянуть образ парка с жухлыми листьями под ногами и промозглым ветром – дрема о пробежке или о расставании с любимой? – но голоду этого не хватило. Лунар так долго отказывала себе в еде, что внутренний монстр, с которым она столько лет пыталась уживаться, вышел из-под контроля.

Как можно беззаботнее Лунар прошла по вагону, засунув руки в карманы и делая вид, что заинтересована цветастой картой, что висела рядом с прикорнувшим студентом. Его сон был калейдоскопом конспектов и меловых отпечатков ладоней на строгом пиджаке. Эх, тоска зеленая, и на вкус как тот же мел, сухой и вяжущий.

Как жаль, что пассажирам утренних поездов редко снится что-то интересное, вот только жадность и голод лишь подстегнули Лунар брать больше, больше, и похоронили под своим весом любую осторожность.

– Подвинься, – грубо рявкнули над ухом, и парень размером с небольшого гризли отпихнул ее в сторону, пробираясь к выходу. Забубнил над головой фальшиво-бодрый голос, объявляя новую станцию, и “гризли” начал прокладывал себе путь через людское море, расталкивая пассажиров локтями. Лунар смотрела ему в след, терзаясь мстительным желанием догнать и украсть у него самое счастливое воспоминание – просто так, не для продажи.

Интересно, что “гризли” бережет в глубине своей души? Память о первой любви или первой похвале учителя? Успехи в футболе или первую забитую шайбу? Но прежде, чем она решилась проследовать за хамом, он давно скрылся с глаз, а состав, плавно покачиваясь, двинулся дальше.

Лунар было тошно от самой себя: втягивала жидкие, безвкусные грезы и думала, что если бы ее друзья увидели эту небрежную трапезу, то непременно заклеймили бы позором. Лунар была никем иным, как псом, что дорвался до хозяйского стола и теперь набивает брюхо, торопливо и не жуя. Мерзость.