Это тоже было неосмотрительно. Симона могла позвонить в полицию, пока мы ехали, и я бы даже этого не заметил.

Какого хрена я творю? Я никогда не был таким беспечным.

Я быстро протираю руль и рычаги переключения передач своей рубашкой, следя за тем, чтобы не оставить отпечатков. Я также протираю дверную ручку.

– Я выхожу, – говорю я. – Сделайте мне одолжение и выждите пару минут, прежде чем кому-либо позвонить.

– Подожди! – вскрикивает Симона.

Я оборачиваюсь и впервые вижу ее целиком.

При виде этой девушки во плоти, не в отражении, у меня захватывает дух. Я буквально не могу дышать.

Она тянется через сиденье и целует меня.

Поцелуй длится всего секунду, ее нежные губы прижимаются к моим. Затем девушка откидывается обратно на спинку и кажется такой же изумленной, как и я.

– Прощай, – говорит Симона.

Спотыкаясь, я выхожу из машины и направляюсь в парк.

Симона

Прижав лицо к окну, я наблюдаю, как мужчина убегает в Линкольн-парк. Он движется довольно быстро для кого-то столь массивного.

Я снова откидываюсь на спинку, чувствуя, как салон машины начинает вращаться.

Что вообще сейчас произошло?

Поверить не могу, что поцеловала его.

Это был мой первый поцелуй.

Я училась в пансионе для девочек. И хоть это и не останавливало моих одноклассниц от того, чтобы заводить отношения, – я так и не встретила никого, с кем бы мне захотелось пойти на свидание. У меня не было на это ни времени, ни желания.

Но даже в самых безумных своих мечтах я и помыслить не могла, что свой первый поцелуй я подарю преступнику. Похитителю. Угонщику. И бог знает, кому еще!

Я даже не знаю его имени. Я не спросила, потому что сомневалась, что парень ответит. Мне не хотелось, чтобы он лгал.

Мое сердце бешено бьется о грудную клетку. Платье слишком плотно облегает грудь, и я дышу все быстрее и быстрее.

Эти десять минут в машине кажутся вечностью. И все же мне с трудом верится, что это все действительно произошло. Если бы я рассказала об этом, мне бы никто не поверил.

Но я не могу никому рассказать. Во-первых, мой отец будет в ярости. А еще, как бы глупо это ни звучало, я не хочу, чтобы тот парень попал в неприятности. Да, он украл машину, но меня и пальцем не тронул. Он даже не оставил «бенц» себе.

К тому же… его можно было назвать джентльменом. Дело, конечно, не в манерах – мужчина был грубым и резким, особенно поначалу. От звука его голоса у меня по спине побежали мурашки. Он был глубоким и грубым – голос настоящего злодея.

Внешне парень тоже не слишком походил на джентльмена. Он был огромным – и вширь, и ввысь, едва помещаясь в автомобиле. Его руки казались толщиной со все мое тело. У него были иссиня-черные волосы, жесткая щетина по всему лицу, темные волосы на руках и даже на тыльной стороне ладоней. И его глаза были свирепыми. Каждый раз, когда парень смотрел на меня в зеркало, я чувствовала себя пригвожденной к месту.

И все же я поверила, когда он сказал, что не тронет меня. Более того, я поверила каждому его слову. Мужчина говорил так прямо, словно не мог не быть честным.

Я прижимаю ладони к щекам, чтобы немного охладить их. Чувствую себя возбужденной и разгоряченной. Но толку от моих ладоней не много – они тоже горячие.

Я не могу перестать думать об этих глазах, смотрящих на меня через зеркало заднего вида, об этом грубом голосе и об этих невероятно широких плечах. О его огромных ладонях, сжимающих руль.

Никогда не встречала такого мужчину. Ни в одной из тех стран, где побывала.

Я чувствую, как в сумочке вибрирует телефон, и достаю его. Вижу с десяток пропущенных звонков и еще больше сообщений.

Я поднимаю трубку со словами:

– Tata?

– Симона! – кричит отец, и я слышу облегчение в его голосе. – Ты в порядке? Где ты? Что происходит?

– Я в порядке, tata! Все хорошо. Я у исторического музея, на углу Линкольн-парка.

– Слава богу, – восклицает отец. – Оставайся на месте, полиция уже в пути.

Я и не могла бы уйти, разве что пешком. У меня нет водительских прав.

Полиция приезжает уже через пару минут. Они помогают мне выйти из машины и окружают меня, накидывают плед мне на плечи, задают сто вопросов в минуту.

Я отвечаю лишь: «Я не знаю, я не знаю», снова и снова.

Меня отвозят прямиком домой, и я уверена, что на этом настоял мой отец. Он уже ждет меня на пороге. Папа забирает меня из рук полицейских и велит им прекратить расспросы.

Mama без конца целует меня, зажав мое лицо в ладонях, словно не может поверить, что это действительно я.

Даже Серва проснулась и спустилась из своей комнаты, укутавшись в любимый пушистый халат. Она тоже обнимает меня – так же сильно, как и mama. Я осторожно обнимаю ее в ответ. Моя сестра старше меня на десять лет, но на голову ниже. Я кладу подбородок ей на макушку, вдыхая знакомый запах жасминового мыла.

Как только полиция покидает наш дом, начинается настоящий допрос.

Отец усаживает меня в гостиной и требует рассказать, что случилось.

– Какой-то мужчина угнал машину, tata. Я была на заднем сиденье. Он велел мне лечь и закрыть глаза. Затем он оставил меня.