Читаем Израненное сердце полностью

– Bonsoir, Симона, – приветствует он меня, вручая напиток. – Рад встретить тебя здесь.

Я уже знала, что Жюль в Чикаго. Mama позаботилась, чтобы это не ускользнуло от моего внимания. Он именно тот тип мальчиков, с которыми мне разрешено встречаться – и только с ними. Жюль вежливый, обходительный, родом из хорошей семьи.

К тому же он довольно красив. У парня светло-каштановые волосы, зеленые глаза, россыпь веснушек на лице и зубы, которые можно получить только у лучшего дантиста.

Я была влюблена в него в прошлом году, после нашей встречи на благотворительном вечере в Праге.

Но сегодня я замечаю, что на каблуках возвышаюсь над ним на дюйм. Жюль просто мальчишка в сравнении с Данте. Это относится ко всем собравшимся. Даже взрослые мужчины кажутся юнцами на его фоне.

И все же я улыбаюсь Жюлю в ответ и благодарю за напиток. Я никогда не забываю про этикет.

– Ты выглядишь… вау, – говорит парень, скользя взглядом по откровенному зеленому платью. Я сняла куртку и оставила ее в машине с Уилсоном.

– Спасибо, – отвечаю я.

В другое время я бы залилась краской и уже сожалела бы о своем выборе, окруженная девушками, словно сошедшими со страниц каталога Лилли Пулитцер[10]. Но сегодня я чувствую себя естественно. Я хорошо помню руки и губы Данте на своей коже, словно мое тело было самым обольстительным, что он когда-либо видел.

Благодаря ему я почувствовала себя возбуждающей. Желанной.

И мне это понравилось.

– Фернанд и Эмили тоже здесь. Присоединишься к нам за столиком? – спрашивает Жюль.

Он жестом указывает на пространство у сцены, где стоит два или три десятка столов, застеленных белыми скатертями, полностью сервированных и дополненных накрытыми пока корзинками для хлеба. Красота, да и только.

– Я… ой!

Я собиралась было ответить согласием, пока не заметила на краю лужайки очертания крупного тела, скрытого в тени. Даже не видя его лица, я тут же узнала этого Голиафа.

– Что такое? – спрашивает Жюль.

– Мне нужно в дамскую комнату, – выпаливаю я.

– Конечно. Это там, возле…

– Я найду! – отвечаю я.

Я спешу прочь от Жюля, оставляя того с озадаченным выражением лица.

Я не иду сразу к Данте, а поначалу направляюсь в сторону биотуалетов, затем сворачиваю в противоположном направлении. Проскользнув мимо амфитеатра, я углубляюсь в Миллениум-парк.

Я впервые самолично нарушаю правила.

Когда Данте угнал машину со мной, это от меня не зависело.

Я также не имела отношения ко взлому, когда парень возник в моей комнате. Ни в чем из этого меня нельзя было обвинить.

Но теперь я сознательно покинула вечеринку, чтобы встретиться в глубине парка с преступником. Это настолько на меня не похоже, что я не узнаю себя. Мне стоило бы сидеть за столом с Жюлем, попивая игристый яблочный напиток, как и полагается хорошим девочкам.

Но этого я совсем не хочу.

А тот, кого я хочу, сейчас преследует меня в тени деревьев. Я слышу позади его тяжелую поступь.

– Вы заблудились, мисс? – рычит он.

– Возможно, – развернувшись, отвечаю я.

Несмотря на то что я пришла сюда в поисках Данте, при виде него мое сердце едва не выпрыгивает из груди.

Я не подозревала, насколько он близко. На каблуках мой рост почти 6 футов[11], и все же Данте возвышается надо мной. В ширину же он по меньшей мере раза в два шире меня. Суровое и грубое лицо парня кажется в темноте пугающим. Темные глаза сверкают.

Я дрожу. Ничего не могу с собой поделать. Кажется, будто он раздевает меня взглядом.

– Ты получила мои цветы? – спрашивает Данте.

– Да, – издаю я робкий писк.

Он подходит еще ближе, и я чувствую жар, исходящий от его широкой груди. Она всего в паре дюймов от моего лица.

– Ты надела это платье для меня? – снова задает вопрос он.

– Да, – шепчу я.

– Снимай его, – велит парень.

– Ч-что? – заикаясь, спрашиваю я.

Мы всего в сотне футов[12] от вечеринки. Я до сих пор слышу музыку – кажется, это Брамс. До меня даже доносятся приглушенные звуки разговоров и звон бокалов.

– Я сказал, снимай его.

Я послушная девочка. Я всегда делаю, что велят. Особенно, если велят так властно.

Не успев сообразить, я уже спускаю с плеч тоненькие бретельки, подставляя обнаженную грудь свежему ночному воздуху. Я чувствую, как твердеют мои соски. Кажется, словно кто-то ласкает их руками, хотя Данте меня не касался. Пока.

Я спускаю платье до самого низа и затем выхожу из него, оставляя лежать на опавшей листве.

– Трусы тоже, – велит Данте.

Мое сердце бешено колотится. Я никогда не раздевалась догола перед мужчиной.

Подцепив большими пальцами резинку, я спускаю трусики вниз.

Теперь я стою посреди общественного парка совершенно голая, не считая туфель. В любой момент может возникнуть случайный прохожий. Я борюсь с желанием прикрыть грудь руками.

Я чувствую, как легкий ветерок скользит по моей коже, напоминая человеческое дыхание. Когда воздух касается моих ног, я понимаю, что вся теку.

Данте молча рассматривает мое тело. Его лицо настолько непроницаемо, что я не понимаю, о чем он думает. Но глаза мужчины горят, словно два уголька.

– Развернись, – приказывает он.

Я вновь медленно поворачиваюсь.

– Наклонись, – говорит он.