Читаем Израненное сердце полностью

— Это твое помешательство зашло слишком далеко. Ее отец не дурак — он вкладывается в свою дочь так же, как вкладывается в свои отели. Она — его актив. Который ты публично обесцениваешь.

— Не говори о ней так, — прорычал я, глядя отцу в лицо.

И увидел, как он вспыхивает в ответ на мою ярость.

— Ты молод, Данте. На свете много прекрасных женщин.

— Но ты не стал искать себе другую, — ответил я.

Papa вздрогнул. Он не сентиментальный человек, не из тех, кто проявляет слабость. Когда отец потерял mama, на месте его привязанности к ней образовалась пустота. И поскольку papa не может говорить о ней без эмоций, он не говорит о ней вообще.

— Твоя мать была из другого мира, и наш образ жизни давался ей нелегко. Женщине не стоит выходить замуж за такого, как я, если только она с детства не привыкла к определенному положению вещей.

— Mama приняла его.

— Не до конца. Это был единственный камень преткновения в нашем браке.

Я встал так резко, что толкнул тяжелый стол, и свежевыжатый апельсиновый сок выплеснулся из графина.

— Мы не перестанем видеться, — сообщил я отцу.

А теперь я говорю Симоне о том, что она тоже должна сделать свой выбор. Девушка отложила поступление на пару месяцев, но в итоге все равно должна будет решить.

Парсонс или Кембридж?

Я или мужчина, которого для нее выберет отец?

Мне приходится возвращать Симону раньше, чем хотелось бы.

Я высаживаю ее возле библиотеки — это ее прикрытие на сегодня.

Ее водитель Уилсон уже подъехал и ожидает девушку.

Я не люблю все эти увертки. Мне не по душе чувствовать себя ее грязным секретом.

У меня есть лишнее время, так что я заезжаю за Себом в школу.

Он выходит из дверей, едва раздается звонок, зажав под мышкой баскетбольный мяч. Этот мяч теперь такая же неотъемлемая часть его образа, как и растрепанные волосы или серебряная цепочка с образом святого Евстафия, которую брат носит не снимая. Раньше она принадлежала нашему дяде Франческо, пока того не убила «Братва».

При виде меня Себ расплывается в улыбке.

— Не знал, что ты заедешь, — говорит он.

— Подумал, может, ты захочешь заскочить в парк, — отвечаю я, выбивая мяч у него из рук и забирая его себе.

— Ага, — отвечает Себ. — Посмотрим, чего ты сто́ишь в игре.

Мы едем в Оз-парк, где полно открытых баскетбольных площадок. У меня в багажнике припасена пара шорт и кроссовки. Футболки у меня, правда, нет, но меня это и не беспокоит. Себ снимает свою тоже. Он тощий, но уже начинает обрастать мускулами. В свои тринадцать наш младшенький уже почти ростом с Неро.

Мы играем на одно кольцо с условием, что забивший мяч снова получает право на атаку. Я даю Себу первым завладеть мячом. Брат пытается обойти меня, и он чертовски быстр, но мои руки все же быстрее. Я отбираю у парня мяч, возвращаю его на линию, а затем забрасываю трехочковый прямо у него над головой.

Мяч пролетает сквозь обруч даже не задев его.

— Знаю, знаю, — говорит Себ в ответ на мое цыканье.

Это я научил брата играть. После смерти матери я водил его на площадку каждый день — Себ был так подавлен, что я почти год не видел его улыбки. Им с Аидой пришлось тяжелее всего. По крайней мере, так мне тогда казалось. Им было всего шесть и восемь, совсем еще крошки.

Но теперь я думаю, что, возможно, хуже всех пришлось Неро. Себ и Аида давно оправились. Они смогли преодолеть это, научились заново быть счастливыми. Неро же, кажется… озлобился. Он постоянно ввязывается в драки, и каждый раз хуже предыдущего. Мне кажется, рано или поздно он кого-нибудь убьет. Чтобы отвлечь брата, я взял его на ограбление инкассаторской машины. И в этом Неро хорош — хорош в прокачке машин, на которых мы будем скрываться с места преступления, хорош в следовании инструкциям. Даже хорош в том, чтобы самому планировать нападения. Брат чертовски умен, хоть по его оценкам этого и не скажешь.

Я не смогу переехать в Нью-Йорк. Точно не осесть там. Я сказал это Симоне под влиянием момента, но я не смогу оставить своих братьев и сестру одних. Аида с каждым днем становится красивее и проблемнее. Себу нужно тренироваться со мной, чтобы попасть в школьную команду. Неро я нужен, чтобы удержать брата от тюрьмы или от верной смерти. Он считает себя неуязвимым. А может, ему просто нет дела до того, что это не так.

Но я все равно мог бы навещать Симону. Если она поступит в Парсонс.

Себ проворачивает какую-то хитрую финтифлюшку и отбирает у меня мяч на полпути к кольцу. Когда он пытается забить, я блокирую его удар, отбивая мяч обратно.

— Тебе не удастся закинуть мяч у меня над головой, — сообщаю я брату.

— Ты дюймов на восемь[20] выше меня, — жалуется он.

— Всегда найдется кто-то выше тебя. Ты должен быть быстрее, сильнее, хитрее, точнее.

Я снова устремляюсь к корзине и своим весом легко отбрасываю Себа в сторону.

Забив гол, я протягиваю руку, чтобы помочь брату подняться с бетонного покрытия.

Морщась, Себ снова встает.