Читаем Изнанка Истины полностью

Ночь нас всё-таки обогнала. Сизые сумерки успели померкнуть и сгуститься, опустившись на верхушки деревьев плотным тёмным плащом. Нам, однако, света вполне хватало — белый снег рассеивал темноту, обращая её в лёгкую серую дымку, практически не затрудняющую видимость, а застывший в небесах лунный серп в сопровождении звёздной свиты успешно справлялся с ролью дополнительного «факела». Кроме того, колдунья, как и все эльфы, видела и слышала ночью не хуже кошки, ориентируясь в лесу, будто в единственной комнатёнке собственной избушки. Я хоть и уступал ей, но ненамного, в особенности после того, как усилил чувства глотком Эликсира Прозрения, заодно сбросившим с моих плеч и груз скопившейся за день усталости.

Мы торопились, однако ведьма при этом очень тщательно, осторожно выбирала куда идти; по пути ещё несколько раз «шепталась» с деревьями, зорко оглядывалась вокруг. Я заметил, что она старается держаться под прикрытием крон и ветвей, по возможности обходя кругом открытые места, и при этом внимательно следит за направлением ветра, всякий раз поворачиваясь так, чтобы он дул в лицо.

Под ногами давно уже не было ничего, мало-мальски похожего на дорогу, и чем дальше, тем сложнее и сложнее было продвигаться вперёд. Порой мне даже казалось, что ведьма нарочно петляет по самым труднопроходимым и глухим дебрям, не то издеваясь, не то лелея безумную надежду заморочить мне голову и сбежать…  На очередной холм, сплошь заросший молодым ельником, мы поднимались уже практически крадучись, раздвигая колючую поросль руками, и после очередной хлёсткой смолистой «пощёчины» я не выдержал:

— Долго ещё?…

В ответ остроухая лишь злобно шикнула, даже не повернув головы — и внезапно остановилась, резко пригнувшись к самой земле. Ещё чуть-чуть — и я бы налетел на неё, но всё же успел среагировать, застыл без движения у неё за спиной. Скрипнул зубами прежде, чем выругаться…  но тут эльфа медленно, словно боясь разбудить спящее дерево, отвела вбок зависшую перед самыми глазами еловую лапу, потеснилась, освобождая клочок места рядом с собой…  Оценив ситуацию, я без слов скользнул на снег, вместе с колдуньей прильнув к импровизированному смотровому «окошку»…

… Пригорок плавно перетекал в подножие невысокой горы. Дальше этого места деревья уже не росли, уступая место камням и выпирающим из-под снега пластам породы. Из нашего укрытия отлично просматривалась широкая голая поляна, на дальнем конце которой лежал огромный бурый лось.

Мёртвый.

Он лежал на боку. Голова, увенчанная ветвистыми рогами, пряталась в тени укрытой снегом массивной каменной глыбы; мощные ноги, словно подломленные, были подтянуты к животу…  Отсюда не было видно крови, должно быть, в изобилии заливавшей место гибели лесного гиганта — несомненно, последний бой лося с убившим его хищником был непрост. Впрочем, убийцей сохатого мог быть любой крупный хищный зверь, каких наверняка немало водится в этом лесу…

Я не сразу понял, отчего так пристально, широко распахнув глаза, смотрит на лосиную тушу эльфийка. Мне понадобилось на пару мгновений больше, чем ей, чтобы разглядеть, что мёртвый лось…  мелко-мелко дрожит.

Едва уловимым движением колдунья придвинулась ещё ближе. Её дыхание легонько щекотнуло мне ухо.

— Видишь?…  — одними губами шепнула она.

И я увидел.

… Каменная глыба, занесённая снегом. Точнее, то, что я вначале принял за неё…

Округлое туловище, изогнутое причудливой дугой над тушей жертвы, казалось сложенным вдвое. Множество толстых грязно-серых колец, словно панцирем укрытых наползающими друг на друга пластинами, маслянисто поблескивали в неровном лунном свете…

Тварь пировала.

Она сидела к нам спиной, голова была не видна. Хвост, или что там было вместо него, врезался в снег, едва не сливаясь с ним, но присмотревшись, я различил выпирающую из-под панциря ногу, которой она придерживала пожираемую добычу — узловатую, длинную, с острым ребристым когтем на конце. Когтем, чей размер навскидку был на локоть больше моего меча…

Внезапно тварь вскинулась, словно уловив волну чужого внимания. Кольца сомкнулись-разошлись порывистым стремительным движением — и монстр на несколько мгновений утратил очертания глыбы, представ перед нами в своём истинном облике. Ввысь взметнулась круглая голова с уродливым рогатым наростом, вдавленным в череп. Сверкнуло брюхо, подброшенное вверх сразу восемью ногами…  Клочья мяса, застрявшие в чудовищных серповидных жвалах, полетели в разные стороны, когда тварь с неожиданным проворством завертелась на месте, вращая во все стороны глазами на тонких длинных стебельках. Нечто наподобие шипастой булавы, венчавшее охвостье туловища, со зловещим металлическим скрежетом прошлось по камню…

Мы замерли в своём укрытии без единого движения, и тварь, не обнаружив рядом ничего подозрительного, вскоре унялась, снова скукожившись над тушей лося, чтобы продолжить трапезу.

Нежить мне приходилось уничтожать, и не раз, но с подобным существом я сталкивался впервые. И, признаться, пока смутно представлял, каким образом возможно с ним справиться.