Читаем Изнанка Истины полностью

— У вас…  вышло? — первым подал голос Вейгееран.

Торгрин кивнул, медленно и важно, но счастливую, донельзя дурацкую улыбку сдержать всё же не смог.

Мы с Двуликим переглянулись. Уловив в нашем молчании неверие и надежду, Тор понимающе усмехнулся и устало обронил:

— Трудно описать, но…  Но это и в самом деле оно, ребята. Такую ковку я ещё не видел…

Гномы бились над этим мечом три ночи и почти четыре дня, практически не покидая кузницы. Наскоро перекусывали прямо у наковален и по очереди делали короткие передышки на сон, когда уже совсем валились с ног…  Антонио и Шаэриэнн, единственные допущенные в их «святая святых» на правах магов, тоже по-своему участвовали в процессе, однако основная работа на начальном этапе всё же лежала на широких плечах кузнецов. Так что чародеи время от времени появлялись снаружи, носили гномам еду и готовили поддерживающие силы эликсиры, а также коротко информировали нас о том, как продвигаются дела. Последняя новость, слышанная мною от Тонио вчерашним поздним вечером, мало чем отличалась от предыдущих.

«Вроде бы получается…  Тобин демонски вымотан, но, кажется, доволен. Как я понял, пока всё идёт так, как он ожидал».

Практически то же самое он говорил мне и вчера в обед, и до того ранним утром. И то же днём ранее сообщила Шаэриэнн перед тем, как исчезнуть в кузнице, затворив за собой полог.

Сообщила Тире. Не мне…

Возможно, сказывалось напряжение этих дней и все мы в последнее время вели себя не совсем так, как обычно. Но мне уже не раз казалось, что Шаэ упорно избегает меня, причём находя для этого любую возможность…  А когда возможности не было, она так старательно пыталась быть естественной, что неестественность этого буквально резала глаза.

Неужели виной всему тот злосчастный букет? Я уже успел трижды проклясть всё на свете…  И пленивший меня своей красотой серо-зелёный цветок, будто нарочно созданный природой, вдохновлённой сказочными изумрудами эльфийкиных глаз. И собственную сентиментальную дурь, дёрнувшую тогда пойти на поводу у Вейгеерана.

Да, Двуликий ручался и божился, что собранные мною цветы — не что иное, как обещание защиты, просьба верить мне и клятва в том, что не держу камня за пазухой, никогда не разочарую и не подведу…  Но, видимо, не зря, совсем не зря мне тогда показалось, что вначале он на миг запнулся и отвёл глаза — точно собирался сказать нечто совсем другое…

Я пробовал прояснить ситуацию, напрямую спросив Вейгеерана об этом. Орк изумился и даже слегка обиделся — настолько искренне, что я понял: если он и впрямь что-то скрыл, не признается даже на смертном одре…  Чтобы почувствовать себя ещё большим идиотом, оставалось только поговорить с Шаэриэнн. Но уж этого я делать точно не собирался. В особенности, если своим дурацким поступком невольно напомнил о чём-либо, что причинило ей боль или вернуло к жизни призрак её жестокого прошлого…  Любые оправдания или извинения лишь усугубили бы ситуацию…  Шаэ нужно было время, чтобы забыть о моей бестактности, и я решил лишний раз не навязывать ей своё присутствие без нужды.

Это было легко. Эльфийка почти всё время пропадала в кузнице, я же разъезжал с Наблюдателями. Мы и так почти не встречались.

Это было трудно. То и дело я ловил себя на том, что ищу Шаэриэнн в толпе оркских женщин, поджидающих воинов у накрытых столов, высматриваю её около кузницы или палатки Видящей, жду её у костра…

Мы почти не встречались.

Но мне страшно не хватало её присутствия рядом.

— И как? Уже испытали? — Голос Вейгеерана вернул меня к действительности.

Вот это да!…  Так увлёкся раздумьями, что даже долгожданный меч отошёл на второй план…

— Пока нет, — Тор очень старался казаться спокойным, но лихорадочно блестящие глаза выдавали его с головой. — Клинок теперь у наших чародеев — они за лагерем, доводят его до ума. И принцесса туда побежала…  Уйму колдовских безделушек с собой потащила. Как только справятся, аккурат сразу же и поборемся с твоим Мечом Тьмы…

Справились чародеи к ночи. Уже давно закончился ужин, и ярко полыхали посреди площади огни орочьих костров, однако не было сегодня ни залихватских плясок, ни сражений на палках, ни весёлых окриков и шумных песен.

Все ждали, негромко переговариваясь, потягивая чай на травах и подкидывая веток в огонь. Ждали чуда, обещанного кудесником-Тобином — и в прохладном ночном воздухе тонким комариным писком на грани слуха звенело напряжение…

Старший из гномов, скрестив ноги, сидел у нашего костра и, попыхивая орочьей трубкой, спокойно смотрел на пламя — как будто видел в алом танце искр благополучный исход испытаний. Зато Торгрин подскакивал, дёргался и не мог отыскать себе места — каждое мгновение ожидания было для него хуже пытки…  И тем не менее, когда из-за кустов чёрной тенью вынырнул А'Кариэлл, следом за которым шли Шаэ, Тира и Тонио, бережно прижимающий к груди продолговатый свёрток, замотанный в кожу — им удалось застать нас почти врасплох.