Читаем Изнанка полностью

Мотив, которым вязала Вета, даже назывался «бабушкин квадрат». Он был очень простой и вместе с тем красивый. Первые цвета, которые она выбрала, вспомнились из сна – яркое, таинственное сочетание пурпурного, синего и бирюзового. Второй квадрат – что-то из детства, ассоциирующееся с бабушкой – красный, как байковый халат, жёлтый, как петушок на палочке, который они всегда покупали на рынке за мостом, и кофейный – бабушка варила кофе в турке, и его аромат всегда был для Веты самым приятным и умиротворяющим.

Через несколько квадратов ассоциации закончились, и она задумалась – какой ещё в них вложить смысл. Иногда на неё сваливалась бессонница: или не спишь вообще всю ночь, или просыпаешься в середине ночи или под утро. И если, успокоившись с огромным трудом после волны тревоги, нахлынувшей на неё, она решала всё же доспать немного – тогда на Вету обрушивались самые яркие и самые странные сны. Картинка в них была таких сочных и насыщенных цветов, каких она никогда не видела в жизни, да и не уверена была, что обычный человеческий глаз в обычной жизни мог воспринимать такое. Она будто оказывалась в другом мире, подсматривала его одним глазком, яркий фрагмент, где восприятие не имело ничего общего с нашим, человеческим, но было совсем иным, будто смотришь не глазами, а всем своим существом сразу. Это напоминало голографическую картинку, как открытки в детстве, которые переливались и под разным углом меняли изображение. И фрагменты эти, подсмотренные Ветой в полусне, надолго оставляли след в её душе. Она тосковала по ним, тосковала по другой жизни, будто должна была быть там, а не здесь, будто эта реальность свалилась на неё, как куча снега на голову, и запорошила, заслонила глаза серостью и скукой, а то, настоящее – где-то под этим слоем, и она никак не может его разглядеть, только вот в этих полуснах, мимолётно. Она вспоминала что-то, чего никогда не было с ней. Ей чудились места, в которых она никогда не бывала, но такие родные, настоящие, живые. Высокие башни, затерянные в вековых лесах замки, тёмные и сырые, огромные рынки-лабиринты под навесами, шумные, горящие жёлтыми огнями, пахнущие тысячами специй и переливающиеся сотнями ярчайших оттенков. Ей так хотелось удержать их, но все улетучивалось, как дымок над чашкой чая, расползалось и исчезало.