Читаем Измеряя мир полностью

Ну, как хотите, изрек граф. Тогда можно сразу перейти к переговорам.

Чистая формальность, сказал Гаусс. И объяснил суть дела. Чтобы иметь свободную видимость до Шарнхорста и возможность определить там очередной опорный пункт, ему нужно повалить три дерева в лесу графа и снести, по-видимому, годами пустующий сарай.

Шарнхорст? Ни один человек не может видеть так далеко!

Не скажите, возразил Гаусс, очень даже может, если использовать пучок света. Я изобрел инструмент, который может посылать отражающиеся солнечные лучи на небывало далекие расстояния. Впервые благодаря этому изобретению стало возможным установить связь между Землей и Луной.

Землей и Луной, повторил граф как во сне.

Гаусс кивнул, улыбаясь. Он точно знал, что творится сейчас в голове этого старого олуха.

Что касается деревьев и сарая, сказал граф, то это совершенное заблуждение. Сарай — жизненно необходимая вещь. А деревья представляют необычайную ценность.

Гаусс вздохнул. Он бы с удовольствием сейчас сел. Сколько подобных разговоров уже выпало на его долю? Конечно, сказал он устало, только не надо преувеличивать. Он хорошо знает, сколько стоят немного дров в лесу и такая развалюха, как этот сарай. Как раз сегодня и не стоило бы обременять государство неумеренностью расходов.

Патриотизм, сказал граф. Интересно. Особенно, если к нему призывает кто-то, кто еще совсем недавно служил у французов.

Гаусс уставился на него.

Граф пригубил чай, попросив понять его правильно. Он никого ни в чем не упрекает. Были очень плохие времена, и каждый вел себя так, чтобы, по возможности, продержаться.

Ради него, сказал Гаусс, Наполеон отказался от обстрела Гёттингена.

Граф кивнул. Он не был удивлен таким заявлением Гаусса. Не каждому выпадало счастье удостоиться признания корсиканца!

И не у каждого хватало для этого заслуг, сказал Гаусс.

Граф рассеянно глядел в свою чашку. Что же до деловой части, то тут господин геодезист, похоже, не настолько наивен, как пытается подать себя.

Гаусс спросил, как это следует понимать.

Может ли он исходить из того, что господин геодезист заплатит ему общепринятой в этой стране конвенциональной монетой?

Само собой разумеется, ответил Гаусс.

Тогда он хотел бы спросить, не возмещает ли государство господину геодезисту эти расходы золотом? В том случае, если это имеет место, можно ведь извлечь неплохую прибыль, учитывая обменный курс золота. Чтобы до такого додуматься, не обязательно быть математиком.

Гаусс покраснел.

Уж во всяком случае, не так называемым королем математиков, тот вряд ли упустил бы из виду такую возможность.

Гаусс заложил руки за спину и принялся разглядывать орхидеи, опутавшие ствол пальмы. Затем сдавленным голосом объявил, что в этом нет ничего противозаконного.

Безусловно, сказал граф. Он не сомневается, что господин геодезист заранее все перепроверил. Между прочим, геодезическая съемка вызывает у него великое восхищение. Что за диковинное занятие — месяцами носиться по полям и лесам с измерительными инструментами.

Диковинное только в том случае, если заниматься этим в Германии. Того же, кто проделывает то же самое в Кордильерах, славят как великого первооткрывателя мира.

Граф покачал головой. И понятно, что приходится туго, особенно если дома осталась семья. У господина геодезиста ведь есть семья? Хорошая жена?

Гаусс кивнул. Солнце снова светило слишком ярко, да и растения теперь чем-то раздражали его. Он спросил, не могут ли они вернуться к вопросу о купле-продаже деревьев. Ему нужно отправляться дальше, времени у него в обрез!

Ну уж не настолько в обрез, сказал граф. Автору Disquisitiones Arithmeticae, по-видимому, уже некуда торопиться.

Гаусс удивленно взглянул на графа.

Пожалуйста, без ложной скромности, сказал граф. Раздел с теорией деления круга — это самое значительное из всего того, что ему до сих пор доводилось читать. Он нашел там мысли, которые могли бы даже его еще чему-нибудь научить.

Гаусс рассмеялся.

Да-да, сказал граф, он говорит совершенно серьезно.

Гаусс заметил, что просто удивительно встретить здесь человека с таким кругом интересов.

Тут скорее стоит говорить о знаниях, сказал граф. Круг его интересов весьма ограничен. Но он всегда считал необходимым расширять свои знания за пределы личного участия в них. Да, кстати, раз уж представился случай: до него дошло, что господин геодезист что-то хочет ему сказать.

Как, простите?

Это носится в воздухе. Жалобы, неудовольствие. Может, даже упреки, обвинения.