Читаем Измеряя мир полностью

Это точно он, сказал отец Цеа. Здесь еще найдется кое-кто из дряхлых стариков, кто помнит его. И одна женщина, она стареет от порошка одного никудышного медика и никак не может умереть, чудовищное, между прочим, зрелище. Все эти истории заслуживают того, чтобы их выслушать. Позволительно ли рассказать их?

Гумбольдт только вздохнул.

В те времена, начал отец Цеа, Парижская Академия наук послала трех своих самых лучших исследователей — Кондамина, Бугера и Годена, чтобы измерить дугу меридиана и определить длину экватора. Их целью было, прежде всего по эстетическим соображениям, опровергнуть неэстетичный тезис Ньютона, будто Земля сплющивается от вращения.

Отец Цеа несколько секунд сосредоточенно смотрел на стол. Огромное насекомое село ему на лоб. Бонплан инстинктивно вытянул руку, но замер и убрал ее назад.

Измерить экватор, продолжал отец Цеа. То есть протянуть воображаемую линию, какой нет и не было. Хорошо ли они осмотрелись там вблизи экватора? Никаких линий там нет, линии — это совсем в другом месте. Своей костлявой рукой он показал на окно, на заросли кустов, на растения, вокруг которых тучами кружились насекомые. Не здесь!

Линии есть везде, сказал Гумбольдт. Это — абстракция. Там где есть пространство, там есть и линии.

Пространство само по себе — это тоже в другом месте, сказал отец Цеа.

Пространство — оно повсюду!