Читаем Измерение «Ф» полностью

Во всех фильмах, где как-либо затрагивается проблема открывающихся перед людьми возможностей, эти возможности обязательно оказываются вредоносными потому, что технические средства их реализации обязательно попадают в руки “не тех”, то есть людей, которые не умеют или не хотят использовать их на благо других (“Завещание…”, “День гнева”, “Рецепт…”). Странно, что “тех” нет вовсе, даже за кадром; нет и никакой надежды на возможность их существования. Даже в грядущем коммунизме нам продемонстрированы лишь “не те” (“След”), а “тех”, кто пользуется переносом во времени “правильно”, не увеличивая сумму мирового зла, и в помине нет. Создание новой техники — всегда угроза, и только угроза.

Поэтому, естественно, позитивная программа — это отказ от всего нового. Только отказ от открытия морален. Только на стороне отказа — симпатии. Только отказ является доказательством гражданского мужества и заботы о человечестве. Отарки уничтожаются физически, разрушается исследовательский центр, где они были созданы (“День гнева”). Рецепт химиката, обеспечивающего отдельную жизнь головы, утаивается любой ценой (“Завещание…”). Пергамент с рецептом эликсира бессмертия погибает (“Рецепт…”). Машина времени, символ возможности бесчестного спасения, втаптывается в снег кованым каблуком оккупанта (“След”). Подземная Академия наук в полном составе заявляет о своей бездуховности, о том, что она целиком в кабале и под пятой олигархии неграмотных заправил, и позитивная альтернатива ее прозябанию — иррациональный, непознаваемый духовный полет (“Блистающий мир”).

Частным случаем отказа от открытия является отказ от чудесного природного дара, от уникального таланта, который, тоже будучи используем “не теми” и “не так”, приносит лишь хлопоты и страдания как носителю дара, так и тем, кто к этому носителю хорошо относится (“Уникум”, “Шанс”, “Рецепт…”).

Поскольку есть конкретные люди, обладающие талантами, делающие открытия и стремящиеся эти открытия использовать, под ударом оказываются и они. Вторая основная идея вытекает из первой.

Научно-фантастические фильмы, как это ни парадоксально, используются для агитации против ученых, и шире — против носителей культуры вообще.

Эйнштейну досталось в двух фильмах из семи — высокий процент. В “Блистающем мире” — косвенно: президент Академии наук, прогрессивно рассуждающий о вреде и тщете науки, иссушающей душу и делающей интеллигента торгашом, явно загримирован под Великого Альберта. В “Завещании профессора Доуэля” прямо указывается (чего, разумеется, у Александра Беляева в повести не было) на портрет Эйнштейна: вот он, паршивец, довел человечество до атомной бомбы. А сам Доуэль принес пользу обществу только своей смертью, делающей его открытие окончательно недоступным для агентов военщины, и попутно — унижением своего очень талантливого, но не вполне политически грамотного ученика. Юношу и ребенка, от безопасной и сытой коммунистической жизни возомнивших, что гениальная одаренность дает человеку какие-то особые права, надо одного убить, а другого бросить в фашистский застенок — уж в Освенциме-то из девочки выбьют индивидуализм, объяснят, что для прогресса человечества важнее: смычок или шмайсер (“След”). Журналиста Миллера, в общем-то прогрессивного, но благополучного, надо сначала подстрелить из огнестрельного оружия, затем погрузить по шею в зловонное болото, а затем окончательно утопить — и все за то, что он посмел сказать, будто от исследований по отаркам может быть какая-то польза (“День гнева”). Негативное отношение к лицам, наделенным чудесным даром, строится по той же схеме. Либо такой человек пытается как-то использовать дар, и тогда он — алчущий богатства и власти авантюрист, поскольку обладает тем, чего лишены все остальные. Либо он отказывается от дара и становится со всеми в ряд. Наделенный исключительной способностью герой, если он не полный эгоцентрист, всегда испытывает мучительный дискомфорт души и даже страх; он — отщепенец. Отказавшись от дара, или по крайней мере от его употребления, он воссоединяется с людьми, восстанавливает нормальные социальные связи, обретает духовный комфорт и покой, уверенность в завтрашнем дне, цельность характера, короче — становится “положительным героем” (композитор в “Следе”, “Уникум”, “Блистающий мир”, “Рецепт…”).