Утром я проснулся немного раздраженный, но отдохнувший. Все убийства, увиденные за ночь, снова всплывали перед глазами. Как же мне они надоели! Мне все надоели, и всё надоело. Мне надоели все эти моральные уроды, из-за которых я и сам становился таким, мне надоела такая жизнь.

Я – человек, который хотел посвятить свою жизнь хорошему делу, но потерял все ориентиры. Несмотря ни на что, себя винить я не собирался. Виноваты все вокруг, виноват этот мир, который своим несовершенством плодит гадов, еретиков и орков. Я ИНКВИЗИТОР. Я раздавлю всю эту мразь, втопчу ее в землю своими коваными сапогами. Я не отступлюсь от намеченной цели.

Чувствуя, что слова, звучащие убедительно раньше, теперь уже не имеют того же воздействия, я решился на отчаянный шаг – пройтись по месту первого убийства. Возможно, былые воспоминания помогут мне вновь найти себя.

Я уже вернул контроль над своим телом, теперь мне надо было вернуть контроль над своими мыслями и перестать жалобно скулить, как глупый пес, глядящий на луну.

Сорвался

Вот оно, прошел уже почти год. Как долго я здесь не ходил, даже соскучился. Как говорится, старая добрая церковь, пруд с утками, речка… Место первого убийства.

Конечно, все следы уже давно исчезли, все материальные следы. В моей голове все еще было то время, время убийства. Ностальгическое чувство проскользнуло и исчезло. В голове опять всплыла злость на этого пьянчугу.

Ладно, к черту все. Дух воина не приспособлен ни к потаканию себе и жалобам, ни к победам или поражениям. Дух воина приспособлен только к борьбе.

Эти слова снова послужили мне литанией спокойствия. Спокойствие – вот что самое главное. Только не это тупое самовнушение: «Я спокоен, я спокоен, я спокоен», и так три часа подряд. Тьфу, гадость. Дух сильнее слов.

Я не собирался надолго здесь задерживаться. Вернувшаяся злость – этого было достаточно. Это была спокойная внутренняя злость, которая должна проявиться только в нужный момент. Сейчас она была где-то далеко.

Я поднялся на небольшую горку полностью спокойный, как мне тогда показалось. Путь пролегал мимо стрелкового клуба. Сколько себя помню, он всегда здесь был. Около клуба стояла темная «тойота». Ее цвет я не запомнил, потому что дальнейшие события полностью поглотили меня.

Передняя дверь машины была приоткрыта, оттуда выглядывала мужская нога, около которой лежала гора налузганной шелухи. Все время, пока машина была в поле видимости, рука мерно поднималась и опускалась, выбрасывая очередную горстку шелухи.

«Какое свинство! Свиньи не должны жить!» – Злость, прятавшаяся за видимым спокойствием, тут же выпрыгнула наружу.

Все дальнейшее произошло автоматически. Пройдя мимо приоткрытой двери и взглянув на наглое усатое лицо этой свиньи, я понял – он обречен.

Когда я оказался спиной к двери, нож из рукава уже оказался в правой руке. Тренировки не пропали зря – его появление в моей руке не заняло и секунды. Резко развернувшись, я сильным ударом в дверь отбил гаду ногу (надеюсь, что сломал). Потом рванул дверь на себя и вонзил нож сильнейшим ударом снизу вверх в нижнюю челюсть свиньи.

От сильного удара голову человека отбросило назад, и он завалился на пассажирское сиденье. Доставать нож, лезвие которого, как мне показалось, торчало из черепа, я уже не стал, а, развернувшись, направился прочь. На улице было светло, а значит, меня могли увидеть.

Кровавый туман перед глазами стал рассеиваться. Постепенно приходило понимание происшедшего. Четко не осознавая, но в то же время абсолютно отдавая себе отчет во всем происходящем, я медленно шагал дальше.

Я убил в общем-то ни в чем не повинного человека. Все действие запечатлелось у меня в голове, и я все просматривал его и просматривал: удар ногой в дверь, открывающаяся дверь, изумленное, и в то же время уже начинающее корчиться от боли лицо.

А ведь я знал, что человек будет наклоняться вперед, к больной ноге, поэтому нож и попал так точно. Я все это знал и в то же время смотрел на это как бы со стороны. Я перестал контролировать себя.

Величайшее наказание для человека – это потеря самоконтроля.

Я не хотел убивать этого человека, но я уже это сделал. В средние века меня назвали бы одержимым бесами.

Я одержим бесами, я еретик! В моей голове хаос. Я не могу контролировать себя!

А вдруг в следующий раз меня будет раздражать мой друг или мама?! Этого нельзя допустить!..

Крик души оборвался, когда я подошел к Настиному дому. Помедлив мгновение перед дверью, я развернулся и пошел к метро. Но не к Ботаническому саду, а к ВДНХ. Я понимал, что наследил, зверски наследил. Теперь поймать меня будет намного легче.

Но к черту все! «Русич всегда выбирает свободу. Нет смерти, Ратибор!» Мне вспомнились слова из мультфильма. Хороший был мультик, правильный.

Мне повезло, что я практически не испачкался в крови. Видимо, нож заткнул дыру и перекрыл крупные вены, не давая крови прорваться наружу (во всяком случае, в те мгновения, когда я его держал). Вытерев мелкие кровавые пятна о подкладку куртки, я продолжил пробираться дворами к метро.