Читаем Изменить этот мир полностью

Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему мама не хотела вызывать скорую, а обратилась к знакомой медсестре. Любая другая мать уже давно вызвала бы врача и отдала бы свое чадо в больницу. Но моя мама была не такая, и я бесконечно благодарен ей за это.

Вскоре мама вернулась.

– Может, теперь ты мне расскажешь, что произошло? На тебя напали?

– Да так, немного. Ты не волнуйся, они свое получили. Поэтому и милицию вызывать не было смысла, а то вдруг меня бы еще обвинили в превышении самообороны? – нервно усмехнувшись, сказал я.

Хорошо, что врать не пришлось, я этого сильно не люблю. Как говорится в одном известном высказывании: «Кто раз умеет обмануть, тот много раз еще обманет». Таким людям нельзя доверять, и, если я начну врать, то мне нельзя будет доверять тоже. Хотя с кровью из носа неудачно получилось, я соврал. Это отвратительно. За это я уже ненавидел сам себя.

– Ну, не хочешь говорить – как хочешь, но если такое еще повторится, то тебе уже придется объяснять все более конкретно, понятно? – довольно строго сказала мама.

– Куда уж непонятнее. – Я снова попытался встать.

– Лежи, лежи, тебе надо набираться сил и пару дней отлежаться дома, а там видно будет.

– А в туалет мне можно, или теперь только на судно ходить? – постарался я попасть в ее язвительный тон.

– В любое время, – мама знала: если я начинаю шутить, значит, все в порядке.

Оказалось, что все болело, но не так серьезно, как я боялся. Облегчившись, я пошел умываться. Человек в зеркале был очень на меня похож, но слишком уж бледный и помятый.

– Неужели я так выгляжу? – спросил я сам у себя, но ответа уже не требовалось.

Тогда было понятно волнение мамы. Я бы тоже волновался, увидев такое привидение. Это сделал со мной страх, или это последствия побитого организма? Трудно сказать. Умывшись и немного перекусив, я снова завалился в постель.

Вот ведь как мир устроен – в нем нет ни одной случайности, все детали для чего-то и когда-нибудь пригождаются. Вот эта компьютерная игра – как же удачно она мне помогла, даже не подобрать слов! А ведь купил-то ее недавно, еще пройти даже не успел. Или это действует принцип висящего ружья, которое обязательно выстрелит, если его упомянули в книге? Теперь я был убежден еще больше в том, что построение вселенной не хаотично, а упорядочено, причем упорядоченно до таких мелочей, о которых мы еще и не подозреваем. Сторонники хаоса могут отдыхать, да и мне желательно тоже. Покой и сон – вот что мне нужно в ближайшие дни. А потом, отлежавшись, можно продолжать жить, так сказать, полноценной жизнью. Хоть и живу я не своей жизнью, свою жизнь я пожертвовал этому миру. С каждым убийством, точнее, изгнанием ереси, мир становится чище, а я становлюсь сильнее. Как говорил Генрик Ибсен: «Самый сильный тот, кто борется в одиночку». Я буду бороться один, никто не должен знать моих планов, никто не должен в этом участвовать. Есть только я и ересь. Остаться может только один!

Пафосные слова, звучащие в моей голове, помогали успокоиться, но затаенный страх, появившийся со вчерашнего дня, никак не отпускал. Временами, вспоминая свои возможные неудачи, я ужасался. Смерть все еще пугала меня. Это было отвратительно: если я готов жизнь отдать за правое дело, то почему я так боюсь смерти? Это нечестно. Господи, помоги мне обрести смелость и дай мне силы для продолжения борьбы! Так рассуждал я и молился, если можно эти слова назвать молитвою. Я никогда не учил молитв, да и в церковь ходил только на экскурсию, для повышения образованности, так что все, что я говорил, было от чистого сердца, но не имело ничего общего к реальным молитвам. Хотя мне это не мешало – я считаю, что Бог слышит любое свое существо независимо от того, где оно находится и что с ним. Я могу говорить с ним в церкви, а могу и дома. Бог всемогущ, мне даже говорить ему ничего не надо, он уже знает мои мысли. Поэтому я и прошу его, чтобы он мне помог, я обещал быть Его ангелом, карающим неверных на этой грешной земле. Что еще я мог дать Ему? Только свою веру в собственное предназначение.

Полежав еще немного, я сам позвонил на работу, чтобы уж точно всех успокоить и объяснить ситуацию. Про синяки и побитости я, конечно же, промолчал, рассказав лишь о том, что была сильная температура, и у меня все болит. Меня особо и не допрашивали – там и так было известно: если я не могу прийти, значит, точно не могу прийти. Мне ведь всегда можно доверять.

Весь день я проболтался, ничего не делая. Немного почитал, потом позвонил Насте, рассказал, что к чему. Ей уже пришлось рассказать все то, что знала мама – несостыковок не должно было быть. Завтра-послезавтра Настя пообещала приехать, что могло быть весьма кстати, а то по дороге к ней меня могли серьезно помять в метро и доломать все оставшиеся ребра.

Кроме всего прочего, я внимательно отсмотрел все новости. Ничего интересного. Про убийство девяти человек, похоже, еще не знали. Что ж – чем дольше не узнают, тем лучше.