В воздухе промелькнула искорка и погасла. Падающая звезда. Обычно они толпами падают в августе, а сейчас октябрь – повезло, наверное, но желание загадать я, конечно же, не успел. Честно говоря, трудно себе представить человека, который сумеет загадать свое самое сокровенное желание за время падения метеорита. Наверное, поэтому и говорится, что, если успеешь загадать желание, пока падает звезда, оно обязательно сбудется. Только никто, видимо, не успевал этого сделать. Разве что те люди, которые смотрели на Тунгусский метеорит, но от них мы этого уже не узнаем.

Я плохо разбирался в созвездиях и в самих звездах, но смотреть на них и размышлять было очень приятным занятием. К сожалению, постепенно стало холодать, так что пришлось ползти домой, где ждала интересная книга и мягкая кровать. Что ж, день прошел неплохо, а что будет завтра – то будет уже завтра. Хорошо, что еще не кончилось сегодня…

Пора домой

Выходные пролетели незаметно. В смысле, незаметно по времени, но заметно для мышц. До конца руки я все же не стер, в чем серьезную помощь оказали белые пупырчатые перчатки, так что в понедельник нужно было идти на работу (больничный мне никто бы и не выписал).

Мама осталась с бабушкой. Пенсия ее вполне устраивала, поэтому выходить на работу ей не было никакого резона. Итак, я в одиночестве покатил домой, распевая любимые песни, чтобы не уснуть. Мой организм почему-то всегда старается уснуть в дороге – наверное, такая у него защитная реакция. Но так как я был за рулем, то лучше было этого не делать, поэтому песни стали единственным спасением. Не болтать же всю дорогу по телефону.

Но, что интересно, на этот раз песни почти не пригодились. В голове бродили всякие «топорные» мысли, так что сон даже боялся ко мне подойти. Недолго думая, я заскочил на один из строительных рынков, что попался по дороге, и приобрел там небольшой, но широкий черный топор с деревянной ручкой. Обсмотрев его со всех сторон и не обнаружив каких-либо идентификационных знаков, я подумал, что это то, что нужно. Такой топор спокойно влезет в мою сумку, а уж толку от него будет побольше, чем от ножа. Так я размышлял, мысленно применяя топор в различных ситуациях. То я раскрошил пьяного бомжа, от которого на земле уже не было никакого проку, то в крупной потасовке мне удавалось отбиться с помощью топора от превосходящего числа противников, а то я просто отрубал голову матерящемуся детине (что вызывало у меня некоторые сомнения: мне сильно не верилось в то, что голову человека отрубить так уж легко).

По дороге встретилась одна крупная авария: лежало несколько тел, два из которых уже были накрыты простынями, а одно нет. Самое удивительное, что это не произвело на меня никакого впечатления. Я уже не воспринимал мертвые тела как что-то из ряда вон выходящее, что на самом деле должно было меня насторожить, но не насторожило. Я же сам убил человека – теперь я выше всех этих мелочей, таких, как мертвые тела и закон! Я выше всех!

Тут же пришлось себя обрывать: «Да кого ты выше? Тысячи людей убивают, даже сейчас, каждую секунду – где-нибудь кто-нибудь кого-нибудь убивает». Несмотря на относительную значимость этого предложения, я не мог не задуматься над тем, что в нем слишком много «нибудь». «Звучит как-то подозрительно», – безотчетно пронеслось в голове, а главная мысль пошла дальше. «Ты убил одного, а многие убивали десятками». «Но я убил за правое дело!» – возразил я сам себе. «Да уже миллионы убивали за правое дело, и что из этого? Ты должен нести свой крест не ради самовосхваления, а ради улучшения человечества. Ты – это естественный отбор, который помогает природе понять, кто ей нужен, а кто нет. Хотя странно, что ты считаешь себя лучше самой природы. Природа уже миллионы лет все рассчитывает и воспроизводит, а ты подумал несколько часов и решил, что ты просветленный». Разве природа не может ошибаться? «Бог во всем, и Бог в природе, это его детище, вряд ли Он ошибается». Но человек – тоже его детище, а раз Бог во всем, то Он и в человеке тоже. А человек ошибается, причем постоянно. «Ошибка природы – это вымирание вида. Ошибка одного конкретного человека – это жалкий плевок в колодец, из которого потом пить можно, но очень уж неприятно».

Немного подозрительно, что я разговариваю сам собой. Конечно, я всегда беседую с собой, но так, что всегда осознаю, что оба говорящих – это я. Сейчас же создавалось ощущение, что со мной говорит неизвестный Я. Тот Я, который мне незнаком, но которого я стараюсь понять. Непонятные крупицы сомнения попали мне в голову, но тут же потерялись в нагромождениях мысленного хлама. Возможно, они еще прорастут, кто знает…