Читаем Изменить этот мир полностью

Дождь должен был смыть все следы от моих кроссовок на мосту, ну а о запахе, я думаю, можно вообще не упоминать.

Сегодня судьба дала мне идеальный шанс. Надеюсь, я ее не подвел.

Прямым путем направиться к Насте мне показалось несколько опрометчиво, поэтому, обойдя пару домов, я вернулся по другой дороге почти к самому метро и купил там газету, перекинувшись парой слов с продавщицей, надеясь, что на всякий случай она меня запомнит и заметит, что я иду совсем другой дорогой.

Теперь путь через церковь был для меня закрыт. Как часто говорят: «Преступник всегда возвращается на место своего преступления». Что ж, может быть я когда-нибудь и пройду там еще разок, через год или полтора. А может, провожая Настю, я пройду там и раньше, но в остальных случаях – все, дудки.

По дороге я заглянул в булочную, и знакомая продавщица радостно выдала «мой обычный заказ» – белый и половинку черного. Не знаю, правильно это было или нет – показываться знакомой продавщице, но сделанного не воротишь…

Войдя в подъезд, я, как всегда, наткнулся на консьержку, которая, перелистывая какую-то газету, поинтересовалась, не закончился ли дождь. По моему виду это было оценить несложно, но задавать бессмысленные вопросы – самое любимое развлечение консьержек.

Стряхнув с кепки (запасной, конечно) воду и встряхнув головой, не забыв поздороваться, я сообщил ей, что в ближайшую неделю дождь прекращаться не собирался и направился к лифту. «А вы зонтиком пользоваться не пробовали?» Вопрос прозвучал мне в спину.

– Пробовал, не получается – только и смог ответить я.

Как же я не люблю этих все высматривающих, выслушивающих, вышепчивающих старушек. Все им надо знать, везде должен сунуться их нос. Именно таких и берут в консьержки, идеальный вариант. Уж от такой следопытки ничего не скроется!

Ну да ладно, это не самая интересная тема для обдумывания. Хотя…

Настя встретила меня в полупрозрачном халатике, который даже не собирался скрывать обалденное черное нижнее белье и потрясающую фигуру.

– Ты думаешь, я прямо так на тебя и наброшусь?

– Вообще-то да, – с ехидной улыбкой ответила она.

– Но я же не животное, у которого чувства сильнее разума, – говорил я, снимая верхнюю одежду, – Мне же еще надо руки помыть, мало ли что там в метро живет.

Пока я мыл руки, Настя прислонилась ко мне сзади, и ее руки оказались на ремне моих брюк. Ремень как будто ждал этого момента и расстегнулся практически мгновенно, молния с пуговицей продержались ненамного дольше.

Все остальное было как во сне. Помню лишь урывками: мы были уже без одежды, я несу ее на руках – а вот уже и спальня, кровать, мягкая, удобная и зовущая…

Мне показалось, пару часов спустя, что мы заснули одновременно, так и не разжимая объятий.

Ночью она проснулась и нежными прикосновениями вырвала меня из сна – как все говорят, «из объятий Морфея». Хотел бы я посмотреть на этого Морфея, который может держать в своих объятиях несколько миллиардов человек!

В ее взгляде, который в темноте был почти не виден, чувствовалось что-то нежное и в тоже время хищное (хотя, возможно, это была игра света, точнее отсутствия оного). Мягким движением я повернул ее на живот и сел рядом. Поглаживание, глубокое поглаживание, вот и до разминания дошла очередь. Мне кажется, что массаж в моем исполнении действовал на Настю усыпляющее. Пять-десять минут – и казалось, что она уже спит. Но всегда это оказывалось не так.

Спина, воротниковая зона, шея, поясница – руки спускались все ниже и ниже, добираясь до долгожданной и всегда желанной попки. На этом мягком и приятном месте стоило подзадержаться. Если массаж спины и шеи был уже рутиной, довольно скучной и неинтересной, то массаж попки всегда вызывал только положительные эмоции. Потом очередь дошла и до ног. Переворачиваться Настя не захотела. Точнее, быстро развернувшись, она обняла меня крепко-крепко, прижавшись своей грудью к моей, и мы слились в долгом и страстном поцелуе. Казалось, что вечность проносится мимо нас, поколения сменяются поколениями, звезды рождаются и умирают, а наш поцелуй все продолжается и продолжается. Создавалось ощущение, что он будет длиться вечно.

Но все хорошее когда-нибудь проходит, собственно, так же, как и плохое. Я откинулся на подушку и перевел дыхание. Во рту еще оставался ее вкус, который хотелось сохранить подольше. Я закрыл глаза, наслаждаясь мгновениями.

– Ты спишь? – раздалось через минуту.

– Нет, – говорить не хотелось.

– А мне показалось… Ты ведь не любишь делать мне массаж?

– Почему же, просто массаж для меня работа, и я не могу относиться к нему по-другому, а так все замечательно.

– Только работа?

– Ну, с тобой, конечно, не совсем… И кроме того, он отнимает огромное количество энергии. Мои руки забирают весь негатив и все плохое, что накопилось в тебе за день, а с этим надо как-то справляться. Пару минут – и все. Силы вернутся.

– Какие силы?

– Физические и моральные. Ты не забывай, я же работаю с детьми, а там напряжение совсем не то, что со взрослым человеком. Разные усилия – разная затрата сил. И вообще-то у меня был сегодня тяжелый день.