Читаем Измена маршалов полностью

Сталин уверял, что из 13 названных им руководителей заговора десять человек, то есть все, кроме Рыкова, Бухарина и Гамарника, являются шпионами немецкой, а некоторые и японской разведок. Так, говоря о Тухачевском и других арестованных военных, Сталин заявил: «Он оперативный план наш, оперативный план — наше святое-святых, передал немецкому рейхсверу. Имел свидание с представителями немецкого рейхсвера. Шпион? Шпион… Якир — систематически информировал немецкий штаб… Уборевич — не только с друзьями, с товарищами, но он отдельно сам лично информировал… Карахан — немецкий шпион. Эйдеман — немецкий шпион… Корк информировал немецкий штаб, начиная с того времени, когда он был военным атташе в Германии».

По словам Сталина, Рудзутак, Карахан, Енукидзе были завербованы немецкой разведчицей-датчанкой, состоявшей на службе у германского рейхсвера, Жозефиной Гензи (Ессен), и она же «помогла завербовать Тухачевского».

Сталин сообщил, что по военной линии уже арестовано 300–400 человек. Он высказал обвинение в адрес членов ЦК и кандидатов в члены ЦК: дело о военном заговоре все-таки «прошляпили, мало кого мы сами открыли из военных». Бросил упрек он и в адрес органов разведки — «по военной линии они плохи, слабы, засорены шпионажем. Внутри чекистской разведки у нас нашлась целая группа, работавшая на Германию, Японию и Польшу».

Выразив недовольство отсутствием разоблачающих сигналов с мест и требуя таких сигналов, Сталин выдвинул тезис: «Если будет правда хотя бы на 5%, то и это хлеб».

Блюхера лихорадило. Это же кошмар какой-то. Верить или не верить утверждениям Сталина и Ворошилова?..

В перерывах между заседаниями члены Военного совета обменивались мнениями, большинство из них склонялись к выводу: Тухачевский и K° — предатели.

В прениях по докладу Ворошилова приняло участие 42 человека. Все они резко осуждали «заговорщиков», заверяли о своей безграничной преданности партии и правительству. Первыми с горячими одобрениями своевременного раскрытия коварного «военно-политического заговора против советской власти» и беспощадной критикой «заговорщиков» выступили маршалы Семен Михайлович Буденный, Александр Ильич Егоров. За ними обличительную речь произнес и Василий Константинович.

Из сорока двух выступивших военачальников на этом заседании Военного совета тридцать четыре были впоследствии арестованы в качестве заговорщиков. В их числе: Алкснис Я.И., Блюхер В.К., Бокис Г. Г., Викторов М.В., Гайлит Я.П., Гринберг И.М., Грязнов И.К., Дубовой И.П., Душенов К.И., Дыбенко П.Е., Егоров А.И., Жильцов Л.И., Кожанов И.К., Криворучко И.Н., Кулик Г.П., Кучинский Д.Л., Левандовский М.К., Лудри И.М., Магер М.П., Мезис А.И., Мерецков К.М., Неронов И.Г., Окунев Г.С., Попов И.П., Седякин Л.И., Сипков Л.К., Славин И.Е., Смирнов П.А., Степанов М.О., Троянкер Б.У., Урицкий С.П., Федько И.Ф., Хрипин В.В., Шестаков В.Н. и др.

В прежние приезды на заседания Военного совета Блюхер нередко устраивал в своем номере-люксе радушные приемы многочисленных гостей; в этот раз никаких гостей не было. Раньше он и сам позволял себе шумно нагрянуть к кому-нибудь в гости, например, к сослуживцу по Сибири Е.А. Щаденко или к бывшей жене Галине Кольчугиной. Теперь идти никуда не хотелось.

К нему иногда заглядывали Викторов и Хаханьян, проживавшие неподалеку, в соседних номерах. Но — ненадолго. длинных бесед не получалось; через полчаса, максимум час, они расходились в тревожном оцепенении, и он оставался один на один с мучившими его тяжелыми мыслями.

После завершения работы Военного совета началась подготовка судебного процесса по делу «о военном заговоре». Блюхер был в курсе всего происходящего. Ворошилов посвятил его: для рассмотрения дела «заговорщиков» планируется образовать Специальное судебное присутствие Верховного суда. Нарком вел себя с ним дружески, называл, как всегда, по имени. «Учти, Василий, — сказал он многозначительно, — Сталин рекомендует включить тебя в это Специальное присутствие».

Следственная машина НКВД работала полным ходом.

7 июня Хозяин вызвал к себе в кабинет главных государственных законников: Генерального прокурора СССР А.Я. Вышинского и председателя Военной коллегии Верховного суда В.В. Ульриха. Армвоенюрист 2-го ранга Ульрих предложил расширить состав Верховного суда СССР, введя в него запасных членов из числа высших военных работников — Буденного, Шапошникова, Белова, Каширина и Дыбенко. Блюхера в этом списке не было.