Читаем Ижак полностью

Когда Джулия открыла глаза, все вокруг было размыто, как в расфокусированной камере. Где, черт возьми, она? Последнее, что она помнила, что заманила Ижака в ловушку, и угрозы своего отца. Он каким-то образом достал пистолет, и у нее не было выбора, кроме как выстрелить в него из арбалета. Затем Ижак держал ее, и все стало черным.

Джулия снова моргнула глазами, и комната медленно обрела контуры. Антисептический запах, звуковой сигнал пульсометра, бледные стены — все это сказало ей, что она в больнице. Как она оказалась здесь? Женщина попыталась сесть, и боль прошла сквозь нее, удерживая ее на кровати.

— Не пытайся двигаться. Тебя подстрелили и прооперировали. — Голос ее сестры донесся до нее, и она повернула голову, чтобы увидеть Диану, сидящую в кресле рядом с кроватью. Ее губы задрожали и по ее щекам потекли слезы. — О Боже, Джулс. Я думала, что ты не справишься.

— Меня подстрелили? — Ее голос был слабый, как сухой хрип. Ее сестра двинулась вперед, чтобы сесть на край кровати, и потянулась за чашкой с ложкой, стоящей рядом.

— Они продолжают приносить кусочки льда на случай, если ты проснешься. — Она раздробила несколько кусочков, и Джулия открыла рот. Лед был холодным, и когда он растаял, он успокоил часть сухости во рту. Ее сестра была единственной в комнате. Что случилось с Ижаком? С ним что-то случилось, пока она была без сознания?

— Где Ижак? — Она схватилась за руку сестры, ее глаза умоляли.

— Он в комнате ожидания. Ты в отделении интенсивной терапии, и они пускают сюда только семью, и насколько я знаю, он не семья. — В глазах Дианы была горечь. — Единственная причина, по которой я не убила его, когда узнала, кем он был, это потому, что я не знаю, что он значит для тебя. Что случилось?

— Я убила папу, и папа выстрелил в меня. Ижак не имел никакого отношения к смерти отца. Я люблю его, Ди. Я знаю, кто он, и для меня это не имеет значения, — остановившись, Джулия рассказала сестре обо всем, о том, что случилось с Кевином, и о том, как отреагировал их отец. Она даже рассказала ей то, что отец рассказал ей об их матери, и боль в глазах Дианы отражала то, что чувствовала Джулия, когда она узнала правду сама.

— Как он мог это сделать? Все это время он заставлял нас верить, что она не любит нас, что она бросила нас и все это время он скрывал, что убил ее, — Диана разрыдалась и уткнулась лицом в руки. Это было горе, которое заставило слезы пролиться и из глаз Джулии.

Как только буря внутри ее сестры успокоилась, она опустила руки.

— Я полагаю, что ты не собираешься изменить свое мнение о нем?

— Нет. Я люблю его, и если он простит меня за то, что заманила его в ловушку, я скажу ему. Он не такой, каким мы были воспитаны, верить. Ижак бы никому не навредил, если бы не защищал того, кого любит.

Диана кивнула и наклонилась вперед, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Это то, что я думала, но просто хотела убедиться, что он тот, кого ты хочешь. Я пойду, позову его.

Диана встала, и Джулия закрыла глаза на секунду. Она так устала, и эмоциональное воссоединение, которое она разделила с сестрой, истощило ее. Ей все еще было трудно поверить, что все, во что она верила в детстве, в ее отца, было ложью. Дверь открылась, и она открыла глаза. Ижак стоял в дверях, его лицо было бледным и изможденным, как будто он не спал несколько дней. Она устало улыбнулась и медленно протянула руку к нему.

Он бросился вперед и взял ее руку в свою. Ижак прижался к ней, когда его глаза осматривали ее.

— О Боже, Джулия. Я думал, что потерял тебя, — он поднес ее руку ко рту и прижал к нему лихорадочным поцелуем. — Ты когда-нибудь сможешь простить меня за то, что я подверг тебя такой опасности? Я должен был оставить тебя в покое, не должен был втягивать тебя в свою жизнь. Если бы я был достаточно силен, чтобы противостоять тебе, ты бы никогда не пострадала.

Она вытянула руку и погладила его лицо. Несмотря на все произошедшее, она ни на минуту не пожалела о том, что была с ним.

— Ты не подвергал меня опасности. Ты не можешь исправить того, кто ты, и не ты сделал моего отца таким человеком. Я люблю тебя и хочу построить с тобой жизнь. Это то, чего ты хочешь? Быть со мной?

— Я хочу этого больше всего на свете. Я тоже тебя люблю. Кажется, я начал влюбляться в тебя с того момента, как увидел твои глаза через окно машины. Я обманывал себя, думая, что могу соблазнить тебя и защитить свое сердце от тебя. Я должен был понять, что это был повод сблизиться с тобой, потому что я так сильно хотел тебя. Мне жаль, что я причинил тебе боль и заставил тебя думать, что это была игра.

— И мне жаль, что я заманила тебя в ловушку. Я сделала это только потому, что он заставил меня. Я так испугалась, Ижак. Я так боялась, что потеряю тебя, — во второй раз за несколько минут она снова начала плакать. Ижак вытер слезы с ее лица, поцеловав ее в губы.