Читаем Изгнанники полностью

Спустя секунду корабль чуть заметно вздрогнул – бортовой залп гиперорудий главного калибра колыхнул даже этого гиганта. Полтора километра брони и электроники обладали огромной массой, но и артиллерия соответствовала габаритам линейного крейсера, и отдача, прямо как на морских кораблях далекого прошлого, была заметна.

В первый момент показалось, что ничего не произошло и залп не достиг цели, но затем на всех экранах загорелись яркие точки. Автоматика переключила радары на максимальную мощность – теперь не было нужды скрываться, и сразу же стало видно, как авианосец, окутанный облаком вырвавшегося из разбитых отсеков воздуха, неторопливо, как и положено такому великану, разваливается на куски. Артиллеристы не подкачали, сумев не просто накрыть вражеский корабль (на такой дистанции это было несложно), но и сконфигурировать залп таким образом, что полностью разрушили корпус. В случае, если бы авианосец раскололся, к примеру, пополам, часть ботов могла уцелеть и, теоретически, имела бы шансы взлететь. А сейчас взлетать там было уже некому. Еще через пару секунд один из обломков вспух от страшного внутреннего взрыва – очевидно, взорвались реакторы, а затем вспыхнуло все окружающее пространство, в пыль растирая останки авианосца.

С линкором было чуть иначе – этот корабль был лучше защищен, да и сама его конструкция была заметно прочнее. К тому же по нему били заметно более легкие орудия – «Альбатрос», все-таки, строился не для таких боев. Однако линкор горел, в его борту зияли огромные пробоины, и двигатели уже не работали. Пожары вряд ли угрожали американскому линкору – они погаснут сами, как только выгорит кислород. Пробоины тоже не были смертельными – если линкор не разрушился сразу, значит, набор корпуса уцелел, и максимум, что грозило линкору, это потеря части экипажа из-за разгерметизации отсеков и, разумеется, того оборудования и вооружения, которое было поражено огнем русской артиллерии. А вот потеря гиперпривода – это уже намного серьезнее – фактически корабль лишился хода. Даже если его двигатели и уцелели, без гиперпривода скорость линкора становилась черепашьей, а обездвиженный корабль в такой ситуации – не боец.

Бой еще только начался, но наиболее мощные американские корабли участия в нем принять уже не могли. Зато оба их крейсера моментально определили, откуда был нанесен удар, форсировали двигатели и устремились в атаку, ведя огонь из всех орудий. Теперь уже их залпы ложились в опасной близости от русских кораблей – правда, попаданий не было, дистанция для не такой уж и мощной артиллерии крейсеров была все-таки великовата. Однако американцы не были трусами и, несмотря на очевидное превосходство неизвестного противника, столь наглядно продемонстрированное в первый момент боя, стремились сблизиться и нанести ответный удар.

Ну что же, похвальная, но бесполезная храбрость. Орудия «Эскалибура», развив максимальную скорострельность, обрушили на них всю свою мощь, на глазах превращая красивый и мощный крейсер в кусок сыра. Во всяком случае, количество пробоин у американского корабля увеличивалось с ужасающей скоростью. Однако, несмотря на повреждения, американец продолжал атаку, а чуть отстав, подтягивался и его товарищ.

Вообще ему пока очень везло, этому храброму крейсеру – несмотря на многочисленные попадания, они все были от орудий среднего калибра и, вдобавок, не задевали жизненно важных центров корабля. Несмотря на то что крейсер уже напоминал вулкан и левый борт его был распорот почти по всей длине, он не потерял управления, а большая часть его орудий продолжала действовать. Главный калибр «Эскалибура» вел огонь заметно медленнее и никак не мог накрыть отчаянно маневрирующего противника, а вот его собственные орудия уже дважды достали «Эскалибур», и, хотя пока что их удары поглощались силовой защитой линейного крейсера, симптом был тревожный. К тому же к дуэли присоединился второй крейсер, а с дальней дистанции их поддерживал линкор. Конечно, его орудия были не слишком опасны просто даже потому, что вряд ли смогли бы попасть в цель, но все равно это было крайне неприятно. Хорошо еще, что маскировочное поле русского корабля по-прежнему серьезно затрудняло противнику прицеливание, однако с уменьшением дистанции это преимущество быстро сходило на нет, и было ясно, что скоро придется начинать маневрирование.