Читаем Изгнанники полностью

Вот и думай теперь, чего ожидать, когда заговорят пушки и вся маскировка пойдет псу под хвост. То ли прилетят японцы, то ли нет, точнее, то ли успеют, то ли явятся, когда все будет уже кончено. А если успеют, то еще вопрос, будут стоять в стороне или вмешаются. А если вмешаются – то на чьей стороне, или, может, ударят по всем участникам заварухи... Словом, таких "если" было, что называется, вагон и маленькая тележка. Соломин мог еще предположить, что японские корабли останутся в стороне, работай он официально, под русским флагом – просто связываться с хозяевами космоса не рискнут... И то, кстати, под вопросом. А раз он выступает как частное лицо, то рассчитать, что произойдет, и вовсе становится проблематичным. В любом случае, задание надо было выполнить как можно скорее – так больше шансов сделать дело и унести ноги.

Однако, надо сказать, провести быстрый налет и смыться было вполне реально. Караван был составлен не то чтобы безграмотно, а как бы в спешке. То есть стандартным силам прикрытия придали на усиление несколько тяжелых кораблей. Если конкретно – четыре штуки. А все остальное было самой обычной охраной самого обычного каравана – корветы, фрегаты, сторожевики общим числом шестнадцать вымпелов. Ни одного эсминца, легкие корабли слабовооруженные и не слишком быстроходные.

На месте того, кто отвечал за охрану этого каравана, Соломин бы в лепешку расшибся, а вытребовал для себя пяток эсминцев хотя бы для того, чтобы пустить парочку чуть впереди для разведки, а остальные держал при себе в качестве мобильного резерва. Сейчас же караван выглядел очень уязвимо. Легкие силы, которых, теоретически, было более чем достаточно, чтобы отбиться от нападения эскадры какого-нибудь карликового диктатора, а обычным пиратам внушить, что приближаться к каравану чревато, шли классическим строем, явно им привычным – очень уж четко они его держали. Классический строй, можно сказать, обеспечивающий прикрытие каравана со всех направлений.

А вот тяжелые корабли в этот строй ну никак не вписывались. Крейсера и линкор шли чуть впереди – не самое умное решение, когда нет прикрытия из легких кораблей. Фактически, они представляли сейчас отличную мишень для того, кто навалился бы на караван большими силами. Авианосец шел удачнее – позади каравана, и как раз он-то, по мнению Соломина, был самым опасным. Мало того, что у нормального авианосца огневая мощь сравнима с броненосным крейсером, так еще и несет он под сотню ботов, чаще всего многоцелевых, которые в два счета могут испортить жизнь кому угодно, даже такому мощному кораблю, как "Эскалибур". Перехватить и уничтожить такое количество целей разом не получится, а подойдя на малую дистанцию они, даже если и не сумеют нанести атакованному кораблю вреда (что само по себе будет удивительно), то уж, во всяком случае, смогут его затормозить, сбить прицел и доставить еще много мелких, но от этого не менее неприятных проблем. И, как назло, он оказывался в наименее удобной для атаки позиции. Не то чтобы это делало задачу невыполнимой, однако все же заметно ее осложняло.

В том же, что американцы сумеют грамотно использовать авианосец, Соломин ни на миг не сомневался. Американцев нельзя было обвинить ни в трусости, ни в неграмотности как тактиков. В свое время в США к власти пришли выходцы из южных штатов, и это стало для страны концом эпохи толерантности. В тот момент Америка переживала не лучшие времена – поражение в мировой войне поставило эту страну на грань выживания, и потомки аристократов, умные, образованные и притом умеющие быть жестокими, смогли удержать ее от полного краха. Правда, меры для этого были выбраны абсолютно непопулярные, хотя и простые – были попросту отменены все пособия, исключая те, что выплачивались по инвалидности, а заодно на неопределенный срок приостановлено действие некоторых законов. Хочешь иметь деньги – работай, в разоренной стране работы, хотя бы и по разбору завалов, хватало. При этом были отменены всякие ограничения по приему на работу и правила по резервированию мест для цветных, теперь решали дело профессиональные качества – издержки послевоенного периода, что делать.