Слухи подтвердились. Анархисты из «Черного блока» проникли в долину. Кабрера и Николас Мартен столкнулись с ними на пешеходном мостике у водопада. Лица этих людей были скрыты колпаками с прорезями для глаз, широкими шарфами, лыжными масками. Они не сказали ни слова — просто напали и принялись избивать, с Кабреры почти сорвали рубашку. Тем не менее Кабрера и Мартен оказали яростное сопротивление. Николас бросился на одного подонка, который вытащил нож. Но другой подонок схватил его сзади. Кабрера попытался прийти на помощь, однако его сбили с ног.

Тот, который был с ножом, зверски искромсал Мартена. А тот, который удерживал, сбросил несчастного с моста, в быструю горную реку. Только тогда Кабрере удалось отбиться от наседавших мерзавцев. Отбросив от себя анархиста в лыжной маске, он помчался обратно по тропинке, изо всех сил зовя на помощь.

Помощь пришла в лице Мурзина и дюжины агентов ФСО. Они бежали со всех ног, но к тому времени луна была уже затянута облаками, начинался снег, а анархисты ушли вверх по тропке и растворились в темном лесу. Люди Мурзина вышли на их след, но Кабрера позвал их назад, чтобы искать Николаса.

Поисковую партию возглавил лично Александр Кабрера. Чтобы идти по глубокому снегу, он надел высокие ботинки, а из теплой одежды на нем была лишь парка, наброшенная поверх смокинга. Поиски продолжались, не прерываясь, до следующего дня, однако осложнялись порывистым ветром и разыгравшейся метелью. В операцию почти сразу же включились полиция и армия. Поисково-спасательные группы прибыли через какой-нибудь час. Вместе они прочесали коварное русло реки, которая на протяжении семнадцати миль причудливо петляла по горному склону и низвергалась вниз несколькими водопадами, из которых отдельные достигали двадцати метров в высоту.

На какое-то время был задействован даже вертолет, которым прибыл президент Гитинов буквально за считанные минуты до того, как Кабрера поднял тревогу. Но в условиях разбушевавшейся пурги и гористой местности полеты стали крайне опасны, а потому поиски были продолжены исключительно силами пеших команд. И те в конечном счете вернулись ни с чем. С Мартеном могло случиться все, что угодно: он мог застрять между подводными камнями, его могло занести в какую-нибудь подземную пещеру. Наконец, не исключалось, что ему удалось выползти на берег, но затем он провалился в снег так глубоко, что его не смогли найти даже собаки, натасканные на поиск лыжников, засыпанных лавинами.

Не вызывало сомнения только одно: ни один человек, бесчеловечно изрезанный ножом, да к тому же одетый в один лишь смокинг, не может выжить в таких условиях. Даже если он не погиб от ножевых ран и бешеного потока, тащившего его по камням и швырявшего вниз вместе с водопадами, переохлаждение наверняка сделало свое дело. Таким образом, не оставалось ничего иного, как распорядиться о прекращении поисковой операции.

2

Вероятно, Ребекка научилась мужественнее переносить невзгоды. А может быть, успокаивающее воздействие оказало присутствие Кабреры, леди Клем и баронессы. Как бы то ни было, весть о нападении на брата и его последующем исчезновении она восприняла с поразительным спокойствием. Ее главные помыслы были о здоровье Александра и безопасности людей, которые были заняты поисками Николаса. Несколько раз она, облачившись в зимнее альпинистское снаряжение, сама спускалась вдоль горной речки, чтобы подбодрить поисковиков и делом помочь им. Девушка не уставала повторять, что Николасу каким-то образом удалось выжить и он где-то укрывается — все еще живой. Главное заключалось в том, что она, по-видимому, верила собственным словам. Но как он выжил и где именно находится? В уравнении эти величины оставались неизвестными.

Рассвело, а следов Николаса все еще не было. Но это лишь укрепило ее веру. Пусть его не нашли сегодня, пусть не найдут завтра или через неделю… Но он жив и в какой-то день обязательно отыщется. В этом не могло быть никаких сомнений. Никто и ничто не могли заставить ее поверить в обратное.

Совсем иначе держалась леди Клем.

Рядом с ней был отец. Как и остальные, он с нетерпением ждал результатов затянувшейся поисковой операции. Но все это не имело никакого значения. Леди Клем словно отгородилась от происходящего, отказываясь впускать в свою душу ужас свершившегося. Она даже самой себе не хотела признаться в том, насколько близкие отношения связывали ее с Николасом. А накопившиеся эмоции она выплеснула на демонстрантов-анархистов, совершивших столь чудовищное преступление.

Конечно, спецназ и криминальная полиция кантона выследили демонстрантов и еще до рассвета вытащили их из палаток, поставленных в горах над виллой. Анархистов привели на виллу, чтобы посадить в фургоны и отвезти в полицейское управление в Давосе.