Разъяснения, представленные князем Дмитрием, были очень пространны, однако вполне исчерпывающи и понятны. Столь же очевидны тщательно подобранные документы и фотографии, копии которых демонстрировались на большом экране, установленном справа от сцены. Частью это были выцветшие черно-белые снимки, сделанные русским матросом Нагорным, когда он помогал маленькому царевичу Алексею бежать из России в Швейцарию после бойни в Ипатьевском доме. На других запечатлены Алексей и юный Петр, росший в семейном доме в городке Ми под Женевой. Некоторые свидетельства были сугубо научными — схемы ДНК, снимки лабораторий, где они расшифровывались, а заодно и специалистов, выполнявших эти исследования.

И фотографии, и схемы, и письменные документы в одинаковой мере подтверждали незыблемость приводимых фактов. Генетическому анализу были подвергнуты образцы костной ткани останков царя Николая, покоящихся в монаршей усыпальнице в Санкт-Петербурге. Результаты были сличены с пробами ДНК, взятыми из захоронения предполагаемого царевича Алексея — отца Китнера, погребенного на кладбище в пригороде Женевы. Последовательности ДНК и их повторения в обоих случаях говорили о несомненной идентичности биологических материалов.

Чтобы абсолютно удостовериться в том, что речь не идет о фантастическом случайном совпадении, ученые решили привлечь к генетическим исследованиям живых людей. У императрицы Александры, жены царя Николая и матери Алексея, была старшая сестра — принцесса Виктория. Дочь Виктории получила известность как принцесса Греческая Алиса. Сын Алисы принц Филип, герцог Эдинбургский — супруг королевы Великобритании Елизаветы II, тоже участвовал в исследовании, заключавшемся в проведении «генетической параллели» с его двоюродной бабкой — императрицей Александрой, для чего воспользовались образцами костной ткани ее останков. Последовательности ДНК и их повторения вновь идеально совпали. Потом все четыре пробы были сопоставлены с итогами анализа ДНК самого Питера Китнера. И опять точное совпадение!

В совокупности эти свидетельства полностью снимали вопросы о том, уцелел ли царевич Алексей Романов, когда в доме Ипатьева казнили всю его семью, и является ли Питер Китнер его сыном, причем единственным, как о том говорят документы и люди, знавшие почтенное семейство. Связь между прошлым и настоящим стала ясной, простой и безошибочной: Петр Романов-Китнер — истинный глава дома Романовых, и в качестве такового его следует считать царевичем.

Екатерине оставалось одно — разыграть карту Анастасии и заявить протест. Утверждать, что анализ ДНК ничего не доказал, а Китнер может в такой же степени претендовать на принадлежность к царской династии, как когда-то Анна Андерсон. Но она знала, что такие усилия будут напрасны и лишь поставят в глупое положение ее саму, а также ее мать и сына.

Да и триумвират прибыл из Москвы не просто так. Мэр, министр обороны и Патриарх заранее изучили материалы исследований, поручили своим помощникам опросить экспертов, проводивших работы, позаботились о том, чтобы манипуляции с ДНК были осуществлены еще в трех, никак не связанных между собой лабораториях, и, наконец, пришли к определенным выводам. Более того, российский президент Павел Гитинов пригласил Китнера в свою летнюю резиденцию на Черном море. И там, в присутствии триумвирата и спикеров обеих палат российского парламента — Совета Федерации и Государственной Думы, лично просил его вернуться в Россию, чтобы тот в качестве номинального монарха практически и духовно способствовал единению нации, разъедаемой социально-экономическими недугами, а также формированию новой России, которая вернула бы себе былой статус мировой державы.

Не спуская глаз с Питера Китнера, великая княгиня Екатерина Михайловна медленно поднялась. Глядя на нее, встал с места и великий князь Сергей. А за ним и его бабка — великая княгиня Мария.

— Петр Романов. — Звучный голос Екатерины наполнил гулкий зал. Присутствующие повернули головы, следя за тем, как она поднимает в его честь кубок, украшенный гербом Романовых. — Семья великого князя Сергея Петровича Романова рада и польщена приветствовать у себя наследника российского престола.

Встали и другие. Приветственно взметнулись ввысь бокалы. Стояли все — князь Дмитрий, мэр Москвы Николай Немов, министр обороны маршал Игорь Головкин, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Григорий II.

Настала очередь и ему присоединиться к ним. Седовласый Петр Романов-Китнер выглядел по-настоящему царственно, его темные глаза сияли. Приветственно подняв обе руки, он принимал почести. А потом, выждав, коротко кивнул, что означало: царская корона принята.

73