Читаем Изгнанник полностью

Мартен повесил трубку. Он получил ответы на все свои вопросы. Утверждая, что ее муж и Питер Китнер не были знакомы, вдова ювелира явно лгала. То, что Форд, оказывается, уже задавал Нойсу этот вопрос, Мартена не удивило. Дэна заинтересовала персона Китнера, а эти двое были каким-то образом связаны друг с другом. Почему Форд выяснял это спустя так много времени после переезда из Лос-Анджелеса, сказать было невозможно. Разве что накануне Рождества он прочитал в газете заметку о Китнере, и его внимание привлекло совпадение дат: церемония состоялась 13 марта, и в тот же день в Лондон прибыл Альфред Нойс. К сожалению, вероятность того, что любой из журналистов может дозвониться до такого человека, как Питер Китнер, и задать ему несколько вопросов, была равна нулю. Это не удалось бы и полицейскому, если бы только он не располагал очень вескими уликами того, что медиамагнат совершил преступление. Если бы Мартен сейчас попытался проделать с Китнером тот же трюк, который только что удался ему с вдовой Нойса, он бы очень рисковал. Люди из службы безопасности Китнера попытались бы вычислить его, а это грозило смертельной опасностью. Поэтому Мартен, проявив благоразумие, отказался от этой мысли — по крайней мере на время.

Оставалось анализировать имеющиеся факты. Факт номер один: Нойс утверждал, что ездил в Лондон по делам. Факт номер два: Нойс пытался убедить полицию в том, что никогда не слышал о Реймонде Торне и понятия не имеет, чего тот от него хотел. Факт номер три: ювелир заявил Форду, что не знает Питера Китнера. Из всего этого следовал непреложный вывод: мужчины хотели, чтобы их знакомство оставалось секретом для всех окружающих.

С тех пор утекло много времени. Нойса убили, полиция и репортеры обрушивали на его вдову шквал вопросов, но тем не менее миссис Нойс — хотя, казалось бы, она и должна была привыкнуть к этим расспросам — оказалась не готовой, когда Мартен спросил ее о взаимоотношениях между ее мужем и Питером Китнером, и сразу же выдала себя. Ник Мартен или, точнее, детектив Джон Бэррон слишком долго проработал в убойном отделе, чтобы не распознать предательское дрожание голоса, не услышать резкий выдох, выдавший овладевшее ею замешательство.

Итак, ответ был положительным. Альфред Нойс знал Питера Китнера. Но тут возникали другие вопросы. Были ли они достаточно близки, чтобы ювелир навещал его в Лондоне в марте прошлого года? Если да, то зачем? По какому поводу? И наконец, почему и Нойс, и его жена отрицали это? Хэллидея убили в Париже, Дэн Форд тоже погиб, отправившись на встречу с Жан-Люком Вабром, человеком, передавшим ему меню. Затем Мартен вспомнил пометку, сделанную на обратной стороне меню рукой Дэна Форда. В ней говорилось о том, что на приеме в честь Романовых будет присутствовать Китнер. Почему после того, как Нойс был убит и все указывало на существование некоего русского следа, Дэн ничего не рассказал об этом ему, Мартену?

Возможно, ответ заключался в следующем. У Дэна появились какие-то подозрения, но он не располагал вескими доказательствами, потому до поры до времени не хотел впутывать его в это дело. А может статься, дело обстояло совершенно иначе: прием в честь дома Романовых заинтересовал Дэна Форда лишь как очередное светское мероприятие, заслуживающее внимания прессы. В конце концов, он ведь писал на самые разные темы.

Допустить можно было все, что угодно, но проблема заключалась в том, что Мартен знал: между Альфредом Нойсом и сэром Питером Китнером существует какая-то связь. А вот какая именно и что общего она имеет с домом Романовых, оставалось загадкой.

Его мысли лихорадочно метались, порождая новые вопросы.

Во-первых, прием назван памятным. В память о чем или о ком он организован? Во-вторых, на карточке стоит пометка: «Меню № 1». Значит, логично предположить, что должно быть меню № 2? А если так, то какое событие будет отмечаться на втором банкете, когда он должен состояться и где? Не за этим ли, вторым, меню отправился Форд на встречу с Жан-Люком Вабром? Но почему ночью и к тому же так далеко?

Впрочем, это, наверное, не имело значения, поскольку Ленар спрашивал о какой-то карте.

Мартен взглянул на меню.

Carte Commémoratif. Carte… что это такое?

Рядом с лампой на столе Армана лежала невысокая стопка книг, все французские, кроме одной — французско-английского словаря. Мартен схватил его, пролистал и открыл на букве «C». Так-так, «carte»… В переводе с французского это слово имело несколько значений: карта (морская, звездного неба, географическая), карта (игральная), меню ресторана.

Вот в чем дело! Коваленко, должно быть, просто неправильно понял, решив, что речь идет о карте, в то время как имелось в виду меню!