Читаем Изгнание из Эдема полностью

Другая точка зрения на корни зарождения языка, преобладающая  в наши дни, носит почти креационистский характер  в своем отрицании процесса эволюционного развития.  Согласно ей, язык или, точнее говоря, произносимое  слово рассматривается как некий феномен, внезапно появившийся  от 35 до 50 тысяч лет тому назад в качестве своего  рода Большого взрыва.

По мнению Ноама Хомски, а впоследствии и Стивена  Линкера, способность произносить слова и пользоваться  синтаксисом была заложена в нашем мозге на генетическом  уровне в качестве особого центра или органа речи.  Эта точка зрения на язык вполне соотносима с давней  идеей о том, что логическое или рациональное мышление  неким образом зависит от речи, слов. Эта концепция восходит  к учению Платона; она была весьма модной среди  интеллектуалов XIX в., таких, как Якоб Гримм («Животные  не говорят, потому что они не способны мыслить») и Макс  Мюллер («Язык — это наш Рубикон, и никому из дикарей  не дано преодолеть его», а также «Без речи не может быть  разума, а без разума нет речи»)[35].

Креационистский постулат о резком качественном прорыве  в мышлении человека получил дальнейшее развитие  в современной интерпретации памятников искусства эпохи  Верхнего палеолита в Европе. Резные фигурки и наскальные  рисунки на сводах пещер, созданные, согласно  принятой датировке, более 30 тысяч лет назад, с этой точки  зрения можно рассматривать как первое наглядное сочетание  символического и абстрактного мышления, а также  языка. Однако зрелая сложность древнейших наскальных  рисунков в пещере Шове на юге Франции опровергает  эту точку зрения[36]. В любом случае подобная европоцентрическая  интерпретация игнорирует бесспорные свидетельства  того, что жители другого полушария, австралийцы,  создавали свои наскальные рисунки в ту же эпоху, к  которой принято относить древнейшие произведения жителей  Европы. Поэтому было бы абсурдом утверждать, что  и австралийцы, и обитатели других частей света обладали  первыми навыками речи и живописи благодаря общению  с европейцами. У нас, как сможет убедиться читатель этой  книги, есть все основания полагать, что общий африканский  прапредок современного человека уже владел навыками  речи, изобразительного искусства и символической  передачи мыслей задолго до того, как будущие родоначальники  человеческих рас около 80 тысяч лет тому назад  покинули просторы Африки.

Другая проблема, связанная с креационистской теорией,  или уподоблением внезапного появления уникальных  способностей у человека Большому взрыву, заключается в  том, что существуют вполне реальные доказательства того,  что неандертальцы имели практически такое же строение  голосовых органов, как и мы. Для голосового аппарата неандертальцев  были характерны наличие такой же подъязычной  кости, увеличенного грудного (торакального) отдела  спинного мозга и увеличенная щель для подъязычного  нерва. Согласно гипотезе Болдуина, эти атрибуты указывают,  что предок неандертальцев (как и наш собственный  предок), Homo heidelbergensis[37], еще свыше 500 тысяч лет  тому назад обладал даром членораздельной речи. Поскольку Homo heidelbergensis также имел увеличенную  щель для подъязычного нерва и некоторые другие важнейшие  анатомические элементы голосового аппарата, вполне  возможно, что сказанное можно отнести и к более  древнему виду — Homo erectus, у которого обнаружены  признаки асимметрично развитого мозга. Последний фактор  считается исключительно важным для возникновения  феномена языка. По мнению некоторых антропологов, в  останках черепов вида Homo habilis обнаружена зона, напоминающая  подмозолистое поле Брока. Это подтверждает  точку зрения о том, что процесс целенаправленного  увеличения объема мозга, необходимого для возникновения  речи, начался еще более 2 млн. лет тому назад[38].

Эти анатомические факторы уводят нас в тьму времен,  к первым людям и поразительному увеличению объема  мозга у видов Homo и Paranthropus. И если вообще право  мерно говорить о большом взрыве среди примитивных  гоминидов, то он мог произойти только тогда.

Тим Кроу, профессор психиатрии из Оксфордского  университета, утверждает, что можно проследить черты  двух тесно связанных мутаций Y-хромосомы, происшедших  через некоторое время после разделения ветвей шимпанзе  и человека. Есть основания полагать, что одна или  даже обе этих мутации могли быть связаны с церебральной  асимметрией и, возможно, возникновением языка.  А если это так, то мы вправе предположить, что первая из  этих мутаций Y-хромосомы произошла у общего предка  Homo и Paranthropus, а вторая — у Homo erectus, поскольку  именно у представителей этого вида обнаружены первые  признаки церебральной асимметрии[39].