Читаем Изгнание полностью

— Ай, всё! — перебила меня родительница, поджав ярко-красные губы.

Вампира она, что ли, на тематической вечеринке, изображала?

— Давай своё кофе.

— Свой, — вздохнула я и отвернулась к плите.

— Артё-ём… — тоном, не предвещающим ничего хорошего, протянула маменька.

Так, сейчас, чтобы я ни услышала, главное, не поддаваться на провокации. В конце концов, маменька права, сегодня последний экзамен, надо беречь нервы. А зная женщину, по нелепому стечению обстоятельств давшую мне жизнь, нервы мне ещё понадобятся. Судя по тому, как уютно она расположилась в кресле, родительница надолго.

— Ты спишь в мужских боксерах?!

Я перевела взгляд на клетчатые, серые в желтую полоску, пижамные шортики:

— Это пижама, мама.

— Совершенно неженственная пижама. И вид неженственный. Где то белье, которое я приносила в прошлый раз?

— Если ты о леопардовом пеньюаре, то я не думаю, что комплект из интим-магазина — лучший подарок для дочери-студентки.

— Ай, перестань, я же не что-то там тебе подарила… такое… Стоп! Откуда про секс-шоп информация? — насторожилась маменька.

— А это не информация, это предположение, — хмуро улыбнулась я, и поставила на стол две чашки с умопомрачительным ароматом свежесмолотого кофе, подвинула ноги маменьки, и уселась за стол сама.

— Впрочем, это неважно, — миролюбиво улыбнулась Латана, отхлебнула из чашки с лошадкой, расплылась в улыбке, и более дружелюбным тоном продолжила:

— Просто, Артём, тебе уже девятнадцать лет, ты — взрослая, привлекательная девушка, а выглядишь, как бродячий котенок! Худоба сейчас в моде, и даже на твою дурацкую стрижку я готова закрыть глаза, но твой стиль… Этот ваш современной унисекс, вот что я отказываюсь понимать! И не уговаривай меня, — строго добавила она не собирающейся уговаривать её мне. — Это уже ни в какие ворота! Ты на парня больше похожа, чем на девушку!

— Как корабль назови… — прищурилась я и откинулась на спинку стула.

— Ах, перестань! — маменька гневно окинула меня взглядом идеально подведенных глаз. Как ей это удается в шесть утра и после, по всему видать, веселой алко-марафонной ночи, одному Небу ведомо…

— У тебя просто невероятно женственное имя! Исключительное! Восхитительно красивое, магнетически-притягательное! Редкое, наконец! Ты хоть раз в жизни встречала ещё одну Артемиду, кроме себя?

На это возразить было нечего. Но я нашла.

— Я просто еще не бывала в Греции…

— Там тоже не встретишь, — уверенно махнула на меня своей ручкой с кроваво-красным маникюром родительница таким тоном, словно в Греции она проводит большую часть свободного времени.

— Впрочем, сейчас не об этом! Жаль, что для такой новости у родной дочери не нашлось и глотка шампанского… Но ладно, тебе повезло, что мама у тебя не привередливая.

— Ты встретила, наконец, любовь всей своей жизни, не то, что мой отец, Царство ему Небесное, на тот случай, если он вдруг жив, и отправляешься в Индонезию или на Филиппины, или куда-нибудь ещё, вставить острова, где ты не была, с этим во всех отношениях достойным человеком, и зашла ко мне попрощаться? — решила я помочь маменьке. А то скоро уже и в универ собираться… Неплохо бы политологию повторить… А родительнице дай только волю — будет интриговать ещё часа полтора — если она сама ко мне заехала, не ограничившись телефонным звонком или сообщением в Вайбере, время у Ланы есть…

— Как-то цинично это звучит в устах собственного ребёнка, — сказала маменька, чиркнула зажигалкой, и выпустила три кольца дыма, одно за другим, к потолку.

— Может, цинично курить при собственном ребёнке? — не выдержала я, распахнула настежь окно и вернулась к Латане.

— Не будь ханжой, Артём… Артемида, — с нажимом на окончание, произнесла маменька. — Во-первых, ты уже год, как совершеннолетняя, а значит, ребёнком считаться никак не можешь, а во-вторых, я пускаю дым вверх. Не взлетай к потолку, не дыши им там, и никаких проблем!

Я вздохнула. С Ланой спорить — себе дороже.

— Если со мной разобрались, давай о тебе… Что там у тебя за экзамен?

— Хороший хоть мужик? — я опять поставила турку на плиту и заглянула в холодильник. Кусочек чёрного шоколада и подсохшая половинка булочки, непонятно как сюда попавшая… Хотя Латана наверняка на диете, а у меня аппетит и не думал просыпаться. В такое-то время!

— Смотри, — подмигнула родительница, доставая айфон.

С экрана на меня смотрел молодой, загорелый мужчина с приятным, открытым лицом и чересчур, на мой взгляд, белоснежной улыбкой.

— Какой-то он слишком молодой? Наверно, и тридцати пяти ещё нет? — подозрительно взглянула я на маменьку.

Та удовлетворенно закивала.

— Тридцать пять есть, — кивнула она. А потом добавила, — На целых два года старше меня.

— Тебе тридцать семь…

Маменька гневно сверкнула глазами:

— Мне тридцать три, — тоном, не терпящим возражений, поведала она. — Возраст Христа… Он никогда не заканчивается!

— Судя по тому, что мне скоро двадцать, — я задумчиво посмотрела на потолок.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. Кроме того, что скоро мы сравняемся. В возрасте.