Мое сердце гулко бьется, а руки леденеют. Я впервые замечаю, как жутко холодно в этом зале, и мне уже кажется, что я не чувствую ни ног, ни спины.

Я кланяюсь так низко, как только могут позволить мне задеревеневшие конечности. Адриан наблюдает за мной со смесью праздного любопытства и презрения.

— Я приношу вам свои глубочайшие извинения, ваше высочество, — сглотнув, произношу я, не глядя ему в глаза. — Обещаю, такое больше не повторится.

Унижена. Снова.

Он улыбается, но его лицо скорее напоминает бесчувственную маску. Пальцами он проводит по моим губам, заставляя меня поморщиться от собственного бессилия, и тихо произносит:

— Вот и умница, Эланис. Я хочу, чтобы ты осталась здесь подольше и покорила их. Сделай так, чтобы все раскрыли рты, когда ты покажешь свои способности.

Не дожидаясь ответа, он разворачивается на каблуках и вновь входит в освещенное пространство, обращая на себя внимание толпы. Обмениваясь с придворными дамами улыбками, Адриан идет в сторону своих родственников и вскоре присоединяется к Габриэлю и другим послам. Они покидают бал через дверь у противоположных колонн — видимо, чтобы обсудить дела королевства.

Я медленно бреду через зал к другому выходу, бросая на всех быстрые взгляды. Я так и не поняла, кто такой Адриан Лакнес на самом деле — испорчен ли он властью или просто несчастен. Но одно я знаю точно: он не заслуживает моего доверия ни на секунду. Для него я — всего лишь финансовый вопрос пока неизвестного мне характера. Эйдан даже за человека меня не считает, а Давина во всем подчиняется принцу.

Я прохожу мимо смеющихся парочек, обменивающихся сплетнями придворных дам и мне хочется выть от бессильного, глубокого, пробирающего меня до костей чувства полного одиночества.

Глава седьмая

Эланис

— Несносная девчонка! Тебе не сносить ни головы, ни даже ее отростка!

Я вскакиваю с кровати, ударяясь головой о тумбочку, и скатываюсь на пол, запутавшись в собственных юбках. Всю прошлую ночь я проплакала, поэтому заснула, не потрудившись ни смыть макияж, ни снять платье. Судя по виду Норы, это было чудовищной ошибкой.

Она в ярости пыхтит, пока я сонно потираю глаза, с трудом оглядываясь вокруг.

— Посмотри! — шипит она, больно дернув меня за рыжий локон, — посмотри, во что превратились твои шикарные кудри! Ты просто помойка!

Я бросаю быстрый взгляд на высокое зеркало у правой стены. Моя взлохмаченная голова торчит над кроватью, под глазами растекся макияж, а на одеяле валяется порванная шнуровка для корсета.

— По-моему, все не так уж и плохо, — бормочу я, неловко улыбаясь.

Более того, я даже довольна. Принц оказался на удивление удачлив, что я не разрезала его платье перочинным ножом, которого попросту не нашла. А вот подаренные сережки покоятся где-то под портовыми судами.

— Не так уж и плохо? Женщиной тебя делает уважение к себе, а вот это все, — она злобно потрясла меня за разные уголки платья, — никак нельзя назвать уважением! Хочешь, чтобы тебя уважали Просветители? Король? Научись сначала уважать себя сама!

— Я уважаю себя, а не тряпки, которыми пытается купить меня Лакнес, — придя в себя, шиплю я.

Нора не пытается вступить со мной в дискуссию — она рывком поднимает меня на ноги и тянет за собой в ванную. Я поражаюсь тому, сколько силе в этой маленькой женщине с седыми волосами, поэтому даже не пытаюсь сопротивляться. После нескольких часов яростного купания, я скрываю красную кожу под черной водолазкой и штанами для сегодняшних тренировок. Закончив со мной, Нора стягивает с себя простое белое платье через голову, заставив меня обомлеть.

— Нора? Что ты делаешь?

Она что-то нечленораздельно пыхтит, и я замечаю такой же черный тренировочный костюм, скрытый под платьем.

— Нора…ты что…тоже Искупительница?

Она тяжело вздыхает, аккуратно сложив платье в небольшой мешок.

— А ты что думала, самая особенная тут?

— Почему ты работаешь служанкой?

— Слушай, детка, Искупительницы — это тайна. О нас знают несколько графов, члены Элитного отряда, королевская семья и те Хранители, что живут во дворце. Как ты уже поняла, они неболтливы, — хмыкает она. — Не все Искупительницы молоды и смазливы, как ты, что могут просто сойти за очередных любовниц принца, если вдруг нагрянет какой-нибудь Габриэль. Другим из нас приходится прикрываться обычной работой, чтобы не вызывать подозрений.

— Но это же нечестно.

— Да, нечестно. Особенно по отношению к тебе, — говорит она, глядя мне в глаза. — Деньги нужны даже здесь, когда тебя обеспечивают жильем и пропитанием. И не думай расспрашивать меня о чем-нибудь еще. Все равно не скажу.

Деньги. Они все постоянно твердят о деньгах, как будто они решают все. Для королевской семьи власть и весенцы всегда являлись способами решения проблем, что и неудивительно.

Но не всех можно купить. Моих родителей нельзя было.