11.VIII. У Тумлука. Еще когда мы подходили к дому и сели на валу, невесть откуда выскочил кулик и, хлопотливо обежав вокруг нас, вдруг свистнул удивленно и со всех ног кинулся бежать к дому; Не лететь, а именно бежать. Был он очень похож на аккуратного хозяйственного толстяка мужичка, и только тонкие длинные ноги и длинный нос, приделанные к нему, немного смешили, а круглый внимательный черный глаз напоминал школьного физика. Так он и бежал до дома и кричал по своему, как будто встретил знакомых и хотел теперь сообщить поскорее новость об этом. А потом залаяли собаки и вышла Анька.

Алитетов сын Рахтыргын (Антон) – здоровый, сдержанный мужик, знающий, видимо, и свою силу и кое-что потерпевший в жизни.

Радостная была встреча, и мы лежали в пологе, пили чай, высунув голову наружу. И день резал глаза, и псы лежали в чоттагыне и не открывали глаз, даже когда перешагивали через них.

Чайник низко висит над костром, костер на днище железной бочки. И вот этот низко, очень экономно висящий чайник, и днище, пожалуй, могут рассказать человеку об истории чукотской цивилизации, как капля воды может рассказать о существовании Тихого океана.

Спать на оленьих шкурах, пить черный чай без сахара, есть рыбу, сваренную в нерпичьем жиру, – здорово все это, и голова отдыхает, лучше всяких сочинских пляжей.

Холодно, свищет ветер на улице – август, худший, чем многие месяцы на Чукотке.

У Васи новое слово: «вот именно». Частенько он его употребляет.

Лежу у Васи в избушке и читаю сказки Андерсена. Хе! Ребята, вот отличное сочетание! С детства я испытывал тягу и симпатию к Маленькой Разбойнице, и сейчас тоже с удовольствием прочел о ней.

12.VIII. День рождения О.М. Куваева, как пишут в календарях. В календарях еще пишут и послужной список, «а у меня его нет. 26 лет ни фига еще не сделано толкового, и ведь даже решения нет: что мне делать за этими 26-ю. Как будто снова 7-й класс и снова я стою на берегу Юмы.

Дождь, снег на Нейтлине и дальше в горах, командировка не выполнена. Стенка у полога откинута, огонь чадит посредине, лохматая Анька что-то кроит из шкур, собаки мокрые дрожат, и видно, как ветер гнет мокрую осоку далеко впереди. Видал же я порядком таких яранг и такой мокрой, страшной в своей тоске осоки. Теперь это меня уже не обогащает. Короче, нужен отпуск. (…) Подумать не спеша и обо всем. (…)

Пишу на крохотном, грязном до ужаса столике, и рыбьи жирные шкурки перед носом, и сломанный будильник, и объектив от бинокля, и куча махорочных окурков. Окошко в три квадратных дециметра залепила осенняя дождевая слякоть. Справа сын Алитета с Ниной сопят во Шепелева зевает от безделья и играет патронами Серёга.

Справка. Сын Алитета Антон учился в школе в Певеке.

Нина – жена Антона, маленькая молоденькая очень чукчанка, и все время ласкает его нежно и неумело.

Алитет в 1940 году повесился в ссылке, на материке началось расследование контры. Допрашивали и сына Алитета Антона.

Сёмушкин, по словам Антона, про Алитета все наврал, жил, кстати, он у Алитета долгое время. Имена жены и детей вымышлены, в горы Алитет не уходил, был арестован как кулак. Носил Алитет бороду, усы брил, жил в районе Биллингса, на Лагуне. (…)

Сын Алитета прочел книжку про Алитета и сказал: «Это не про нас. Тут жены другие, дети другие. А Сёмушкину стыдно; столько времени у нас жил как свой, всякий продукта ел, потом все наврал».

Перегнал 12 лет назад стадо в Усть-Чаун и тут остался. Думает вернуться потом обратно.

Все дети Алитета умерли. Остался Антон, старший брат на Биллингсе и сестра (младшая).

У Алитета было пять жен. Один сын с женой застрелились одним патроном. Легли рядом и прострелились одним выстрелом! Бывшего с ними в яранге человека послали за папиросами.

Тоска! Черт побери, давно у меня такой тоски не было. Читаю при свечке Шолохова – не трогает. Андерсен лучше. ;.

14.VIII. Голоса тундры. Кулички плавнички попарно, крутятся на одном месте и оживленно, и опереточно как-то клюют на воде. И вообще, вся ихняя компания похожа на финальную сцену развеселой оперетты, где все крутятся и пляшут по всякому на сцене, а скучноватый зритель сидит тихонько и отвлеченно и снисходительно этак ухмыляется, глядя на эту свистопляску,

Желаешь знать, чего я хочу?

Я хочу снять на цветную пшенку розовую чайку, сидящую где-нибудь на камне в архипелаге Норденшельда, я хочу есть дзамбу в Тибете из фарфоровой чашки обязательно с отбитой ручкой и хочу подняться вверх по Амазонке на купленной по дешевке старенькой моторке, и я очень хочу, чтобы все это делала куча веселых и, насмешливых парней и чтобы ты были с нами.

ИЗ ЗАПИСЕЙ 1967-1968 гг.