Читаем Избранное. Том 2 полностью

Токарев – художник-пейзажист. Он принадлежит к тем русским художникам, которые стремятся запечатлеть сибирскую природу не обезображенной, не «преобразованной» человеком. Он находит глухие места, до которых еще не докатилась, все сметающая на своем пути, современная техническая цивилизация с ее неуемной утилитарной, потребительской сущностью. Художник хочет оставить на полотнах для будущих поколений свое восприятие природы в ее первозданности, в ее девственном виде. Чтобы прийти к этому решению, художнику пришлось много пережить, сменить массу профессий, поездить по белому свету. Переоценка жизненных ценностей начинается с того, что человек задумывается над тем, что «колодец жизни» мелеет и нужно остановиться на чем-то главном и оставшиеся годы посвятить этому главному. Художник-пейзажист убежден в том, что в природных явлениях представлены все возможные этапы и процессы душевной деятельности природы. Художнику, чтобы показать истинное величие природы, нужно отделить себя от нее, с тем, чтобы по– настоящему вернуться к ней, слиться с нею. Талантливый художник не просто копирует природу, но и создает ее образ, живой, дышащий, изменяющийся, как меняются времена года. Картины Токарева поражают необычным, великолепным ощущением цвета, богатством его, мастерской передачей освещения и пространства. Передо мной полотно «Над тихой водой». Сколько различных чувств вызывает этот пейзаж! Кажется, слышишь негромкий всплеск воды, видишь легкое качание деревьев от слабого ветерка. Проносящиеся облака отражаются в свинцово-серебряном зеркале воды. Каждая деталь этой картины, линия, цветовое полотно глубоко продуманны, тщательно взвешены и подчинены раскрытию замысла. Чувство умиротворенности, вечного покоя вызывает картина «Гаснет день». Золотистая дымка лучей уходящего солнца, еще прорывающихся сквозь толщу перистых облаков, определяет светотени на земле. Переливы серо-голубых оттенков и розовых тонов, легкость переходов и особая нежность красочных сочетаний создают удивительный эффект. В большинстве своих пейзажей Токарев передает тончайшие цветовые нюансы, своеобразие милой его сердцу малой родины – деревни, в которой он родился, расположенной в живописном месте недалеко от Тюмени. Деревня Мыс представлена художником в разных ракурсах, ей посвящены десятки картин. У художника редко можно обнаружить на полотнах человека, но почти всегда предметы, созданные его руками: дом, лодку, плетень, колодец-журавль, ветряную мельницу. Он как бы приближает свои творения к человеку. Большое полотно – «Ночная птица»: из-за туч едва пробивается свет луны, на переднем плане птица, распластав огромные крылья, стремительно парит в воздухе. Ее движение найдено в диагональном построении композиции, оно нарастает .сверху вниз. Цветовая гамма картины, построенная на сочетании голубых, лилово-синих тонов, усиливает ощущение тревожности, таинственности, безостановочности движения. Картина изумительна по своей жизненности (на фоне природы), неудержимости вечно изменяющегося бытия. Важнейшим критерием оценки произведения художника, на мой взгляд, является цвет, понимаемый им как элемент формы и содержания. Цвет для Токарева – способ выразительных возможностей. Он, словно прожектор, скользит по поверхности полей, лесов, рек, озер, деревень, выхватывая или сглаживая те или иные подробности, заставляет нас, зрителей, тоже скользить взглядом от пейзажа к пейзажу, размышлять, сострадать, переживать, наслаждаться красотой русской природы. Образы, которые пробуждает игра света на холсте, освещая, скажем, одинокую, покосившуюся, седую, старенькую избу, затерянную в тайге, или отблеск неба на воде, не являются для художника результатом только зрительных впечатлений. Они, эти краски и светотени, рождены дорогими воспоминаниями или, может быть, выстраданы многодневными раздумьями о смысле существования или бренности человеческой жизни, о многострадальной судьбе России. Да мало ли о чем думается художнику! Но тема родины в его картинах, хотя прямо и не акцентируется, присутствует всегда. Она свидетельствует о глубинной нежности, безграничном сочувствии, всепроникающей любви художника к России. В мастерской Токарева, когда он ставит на просмотр свои картины, занятно наблюдать, как мастер пускается странствовать по сельским дорогам. Для художника ценно в композиции картины не только главное, заметное, но и важны детали. Вот полотно с незамысловатым сюжетом: вдали чернеет лес, на переднем плане – покосившаяся изгородь, совсем вросший в землю от старости большой дом, в котором когда-то кипела жизнь, слышен был смех. Можно только мысленно представить, что в нем любили, страдали, веселились, рождались и умирали люди. Где это все? Почему покинуто родное гнездо, почему судьбе было угодно раскидать по городам и весям домочадцев?.. Об этом можно только размышлять и догадываться. Но как контраст умирающему дому рядом с ним распустился и цветет, наперекор всему, огромный куст сирени, символизирующий жизнь во всех ее проявлениях.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мохнатый бог
Мохнатый бог

Книга «Мохнатый бог» посвящена зверю, который не меньше, чем двуглавый орёл, может претендовать на право помещаться на гербе России, — бурому медведю. Во всём мире наша страна ассоциируется именно с медведем, будь то карикатуры, аллегорические образы или кодовые названия. Медведь для России значит больше, чем для «старой доброй Англии» плющ или дуб, для Испании — вепрь, и вообще любой другой геральдический образ Европы.Автор книги — Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, исследователь и путешественник, член Международной ассоциации по изучению и охране медведей — изучал бурых медведей более 20 лет — на Колыме, Чукотке, Аляске и в Уссурийском крае. Но науки в этой книге нет — или почти нет. А есть своеобразная «медвежья энциклопедия», в которой живым литературным языком рассказано, кто такие бурые медведи, где они живут, сколько медведей в мире, как убивают их люди и как медведи убивают людей.А также — какое место занимали медведи в истории России и мира, как и почему вера в Медведя стала первым культом первобытного человечества, почему сказки с медведями так популярны у народов мира и можно ли убить медведя из пистолета… И в каждом из этих разделов автор находит для читателя нечто не известное прежде широкой публике.Есть здесь и глава, посвящённая печально известной практике охоты на медведя с вертолёта, — и здесь для читателя выясняется очень много неизвестного, касающегося «игр» власть имущих.Но все эти забавные, поучительные или просто любопытные истории при чтении превращаются в одну — историю взаимоотношений Человека Разумного и Бурого Медведя.Для широкого крута читателей.

Михаил Арсеньевич Кречмар

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Прочая научная литература / Образование и наука
Утро магов
Утро магов

«Утро магов»… Кто же не слышал этих «магических слов»?! Эта удивительная книга известна давно, давно ожидаема. И вот наконец она перед вами.45 лет назад, в 1963 году, была впервые издана книга Луи Повеля и Жака Бержье "Утро магов", которая породила целый жанр литературы о магических тайнах Третьего рейха. Это была далеко не первая и не последняя попытка познакомить публику с теорией заговора, которая увенчалась коммерческим успехом. Конспирология уже давно пользуется большим спросом на рынке, поскольку миллионы людей уверены в том, что их кто-то все время водит за нос, и готовы платить тем, кто назовет виновников всех бед. Древние цивилизации и реалии XX века. Черный Орден СС и розенкрейцеры, горы Тибета и джунгли Америки, гениальные прозрения и фантастические мистификации, алхимия, бессмертие и перспективы человечества. Великие Посвященные и Антлантида, — со всем этим вы встретитесь, открыв книгу. А открыв, уверяем, не сможете оторваться, ведь там везде: тайны, тайны, тайны…Не будет преувеличением сказать, что «Утро магов» выдержала самое главное испытание — испытание временем. В своем жанре это — уже классика, так же, как и классическим стал подход авторов: видение Мира, этого нашего мира, — через удивительное, сквозь призму «фантастического реализма». И кто знает, что сможете увидеть вы…«Мы старались открыть читателю как можно больше дверей, и, т. к. большая их часть открывается вовнутрь, мы просто отошли в сторону, чтобы дать ему пройти»…

Жак Бержье , Луи Повель , ЛУИ ПОВЕЛЬ , ЖАК БЕРЖЬЕ

Публицистика / Философия / Образование и наука