Читаем Избранное. Том 1 полностью

Большинство членов нового правительства — представители местных национальностей. Если бы вы, господин Ходжанияз, прибыли в Урумчи, мы вместе трудились бы на благо народа, которому нужна мирная, спокойная жизнь. Я сторонник мира. Не желаю враждовать с вами. Ма Чжунин обманул вас. И теперь в надежде овладеть Синьцзяном бросился в кровавый поход. Если мы, объединясь, изгоним этого пришельца, народ будет доволен нами. Верьте мне, я не обману вас, подобно Ма Чжунину. Я сторонник народовластия…»

— Народовластие — слово священное, — заметил Пазыл, когда письмо было прочитано.

— Шэн Шицай разрабатывает проект соответствующих реформ. Широких прав для народа можно добиться и без пролития крови. Верьте мне, Пазыл-афанди, — сказал Юнус.

Заман вмешался в разговор:

— Как верить человеку, организовавшему кровавую провокацию в Кульдже?

Юнус побледнел.

— Заман правильно сказал. Шэн Шицай, Ма Чжунин и их приспешники многому научили нас. И теперь мы знаем, кому верить и кому не верить…

— Вы, — прервал Юнус Пазыла, — опьянены пролитой кровью. Вы закрываете глаза на народные бедствия.

— Да, мы проливаем кровь в боях, зато не пьем кровь жертв, как Шэн-дубань. Мы понимаем, что без борьбы не добиться освобождения родины.

— На что вы надеетесь, Пазыл-афанди?

— Мы надеемся на силы народа и на победу правого дела! — резко ответил Пазыл.

Юнус помолчал, прежде чем ответить:

— Безрассудно говорить о победе, не опираясь на Шэн Шицая или Ма Чжунина!

— Напротив, безрассудно ждать чего-либо хорошего от этих двух палачей! И те предатели, которые будут искать опору у пришельцев, стремящихся поработить наш край, несомненно, предстанут перед судом народа!

Каждое слово Пазыла попадало в цель, как пуля. Юнусу было нечего ответить. Гордый бай, известный на весь Синьцзян, был жестоко посрамлен и горел от стыда и обиды. Он горько раскаивался, что взял на себя столь неблагоразумную миссию. Досадно было и то, что свидетелем его позора оказался Заман.

— Шэн-дубань послал нас, чтобы предотвратить кровопролитие. Если вы не согласны, вам придется ответить перед богом за кровь правоверных, — проговорил Назар-кази.

— Если Шэн-дубань не желает пролития крови, пусть уходит из Синьцзяна, — ответил Сопахун.

— Мы проводим его с почестями, — добавил Заман.

— И Ходжанияз думает так?

— Да, почтенный байвачча, мы высказали мнение Ходжи-ака, — подтвердил Пазыл.

— Нам хотелось бы встретиться с Ходжаниязом.

— Мы сообщим ему о вашем желании.

— Шэн-дубань прислал подарки, примите их, пожалуйста.

— Как можно принимать в качестве подарков то, что награблено у народа?

На этом беседа завершилась.

От встречи с Ходжаниязом Юнус тоже ничего не добился. Делегация в тот же день отбыла обратно.

2

«Мы оба охотники, пришедшие за добычей. Вначале поборемся. Кто окажется сильнее, тот и займет почетное место» — таков был смысл ответа Ма Чжунина первым посланцам Шэн-дубаня. Шэн Шицай отправил новое посольство с предложением мира и союза против Ходжанияза. Ма Чжунин ответил:

Соперники пытались поймать друг друга на удочку, но оба оказались одинаково хитры — ни тот, ни другой не клюнул, Остался один исход — померяться силами на поле боя…

Шэн-дубань собрал в кулак свои силы, в составе которых был и полк Папенгута, и двинулся из Урумчи к селению Сантай, где объединился с частями из Гучена и Турфана…

Как картежник, пошедший ва-банк, Шэн Шицай бросил в предстоящее сражение все, что имел. В центре расположилась пахотная дивизия, на правом фланге — конный полк Папенгута, на левом — специальный конный полк. Еще два полка стояли в резерве в семи километрах, у холма Караташ.