Читаем Избранное. Том 1 полностью

— За перстень с вашей руки дам глоточек.

Сайпи рассмеялся и, словно дразня, поднес к глазам Замана засверкавший в лучах солнца перстень с рубиновым камнем.

— Ваша вонючая вода обойдется дороже яйца сказочной птицы анка!

— На таком солнцепеке не дешевле…

— Выходит, вы с берегов Или приехали сюда не воевать, а наживаться. Смотрите, приятель, как бы карманы не прорвались от тяжести золота.

— Золото копить — только вам одному?..

— Чего-чего? — перебил Сайпи и сразу сник. — Какое золото я накопил? Глаза раскройте, а потом говорите.

— Не смущайтесь, — как бы утешая, проговорил Заман, — вы же знаете, что шила в мешке не утаишь.

— Чем попусту болтать, дайте лучше бурдюк воды. — Сайпи жалел, что завел разговор о золоте, потому что и так подозревали, будто он скупает золото для Гаипа-хаджи.

— Вода — для бойцов. Не могу дать ни капли.

— Для нашего наставника…

— Для Гаипа-хаджи? Нехорошо получилось. Чем пить воду из вонючего бурдюка, пусть его превосходительство слижет жемчужные капельки пота с вашего лица, жажда сердца его утолится, Сайпи.

Воины громким хохотом оценили последнюю фразу Замана. Сайпи не нашелся, что ответить, Хлестнул камчой коня и, только отъехав, пригрозил:

— Припомнятся ваши слова!

Он ускакал прочь.

— Вай-вай… вот так погладили красивую куколку, — произнес Рози и, немного подумав, добавил: — Нажалуется Гаипу-хаджи, выйдет приключение…

— Пусть делает что хочет. Нигде от них покоя нет. Сами укрылись в тиши да в тени, а на поле боя хозяйничать лезут.

— Они, где вода сочится, язык подставляют.

— Взгляни, — кивнул на бойцов Заман. — Надо напоить их. Воду никому, кроме солдат, не давать.

— Хорошо, Заманджан. — Рози переполняло чувство собственного достоинства.

Враг приблизился. Шамансур приказал не отступать ни на шаг. Подобно волкам, обкладывающим овец в загоне, зажать врагов в этой горячей, как печь, балке и уничтожить. Вот и приходится терпеть мучения под раскаленным солнцем.

А Ма Цзыхуэй очень опасен. Он вышел из окружения и похож на зверя, вырвавшегося из железной клетки. Победа Ма Чжунина у Чокан-яра вдохновила его, придала воинственной уверенности. Перед началом сражения Ма Цзыхуэй убежденно сказал: «Время настало. Мы победим…»

— Прицеливайтесь, джигиты, не волнуйтесь, — обратился Заман к своим.

Солдаты Ма Цзыхуэя не стали занимать позиций, они с ходу пошли в атаку. Перестук кованых конских копыт по камням ложбины смешался с криками «Ша! Ша! Ша! Бей! Руби!» Полуголые, с повязанными вокруг голов голубыми лентами, солдаты Ма Цзыхуэя выглядели бесстрашными и грозными. Когда они достигли середины балки, раздался звонкий голос Замана:

— Стреляйте!

Застрочили — та-та-та-та-та! — удобно расположенные пулеметы, раздались прицельные залпы из винтовок, и вражеские солдаты, как подрезанные прутья, повалились с лошадей. Падали друг на друга кони, загораживали путь задним рядам. Наступавшие попытались пробиться вперед с обнаженными саблями, сгрудились в тесной балке, и воины Шамансура с высоких откосов повели такой губительный огонь, что, казалось, склоны обрушились на врагов, уничтожали их, и те, не зная, что делать — отступать или обороняться, — заметались в растерянности. Этим воспользовался эмир-сахиб Шамансур, он бросил в атаку конников резерва. Вырвавшись из зарослей кустарника и воздавая хвалу богу криками: «Аллаху акбар!» — они устремились на врага. Ма Цзыхуэй увидел, что сейчас будут истреблены на дне ложбины даже те солдаты, которые не расстроили своих рядов, и дал сигнал к отступлению.

Шамансур, видимо, удовлетворился победой или посчитал ошибкой преследовать Ма Цзыхуэя — он вернул конников на прежние позиции. К тому времени село солнце. Прочитав над телами павших бойцов вечернюю и заупокойную молитвы, похоронив их, погрузив на лошадей захваченное в качестве добычи военное снаряжение, войско Шамансура с ликованием возвратилось в Янгисар.

— Мы добыли победу, — сказал за чаем Гаип-хаджи, — а Ходжанияз потерпел поражение.

— Не потерпел поражение, а отступил, — поправил его Заман.

— Отступает к Яркенду. Возвратиться в Кашгар его людям все равно что опоганиться, — ухмыльнулся Гаип-хаджи, еще сильнее выпятив грудь.

— Почему?

— Вам не понять. — Гаип-хаджи, как бы не считая Замана достойным собеседником, отмахнулся от его вопроса и повернулся к Шамансуру: — Возглавлять исламское войско нужно было поручить эмиру ил-сахибу вроде вас. Его превосходительство Сабит-дамолла и господа назиры впали в этом вопросе в заблуждение. Именно Ходжанияз привел нас к разгрому…

— Мой уважаемый брат Бугра тоже переоценил Ходжанияза, поверил ему — и вот последствия, — произнес Шамансур, с давних пор надеявшийся занять пост главнокомандующего. — Теперь этот человек бежит в Яркенд просить у нас приюта.

— Возможное дело, что президентский центр перейдет в Хотам…

— Непутевые слова, — отверг с досадой Шамансур. — У нас есть свое угодное аллаху правительство, которое управляет Хотаном и Яркендом.