Читаем Избранное полностью

Избранное

Воронцовский дворец все на том же месте —полуподлец строил прочно для полумилорда,и на той же лестнице, преданная без лести,щурится аракчеевская львиная морда.Южный полюс императорского Третьего Римаили иллюстрация к Вальтер Скотту.Мы здесь были вместе, и ты незримоиз неволи памяти выбираешься на свободу.Узколицый профиль с пучком на затылкена фоне флоры,как записка в запечатанной бутылкев море.Неужели никогда, никогда не прочитаюкораблекрушения разгадку?Никогда не загляну с другого краяза подкладку?Так и буду помнить: понедельник,запертый дворец, пустое море —сам себе доносчик и соперник,уличивший сам себя в крамоле.Хоть словечко подскажи, подбрось мнес берегов своей отчизны дальней,все прошло — и россказни и козни,только свет стоит пирамидальный.В пустоте над сушей и над хлябьюполдень с высоты буравит темя;разогреет и узор на платье,точно тень отбрасывая время.

«О, мой демон с лазоревым бантом…»

Печальная доля — так сложно,Так трудно и празднично жить,И стать достояньем доцента,И критиков новых плодить…

А. Блок

О, мой демон с лазоревым бантом,жил ты вольно, но трудно почил.Долго был ты моим консультантоми серьезно меня обучил.Но профессор Замойский-Демидоврассказал нам подробно о том,что подкрасил ты комплекс эдиповматеринским больным молоком.Как ты гнал лихача пожилогобелой ночью, над Невкой летя.Как безумного, полуживогоЛюба с Борей любили тебя.Как рыдал ты в мятеж ошалелый,возведенный, что храм на крови,как носил ты сюртук порыжелыйи снега разгребал на пари.И пока тебя не закопали,все играл ты заглавную роль, —точно черную розу в бокале,принимал за судьбу алкоголь.О, любовник из жгучих и лживых,ты со мною, покуда живу,в кабаках, в переулках, в извивах,в электрическом сне наяву.

«Рынок Андреевский, сквер и собор…»

Рынок Андреевский, сквер и собор,А за домамиДымный закат разливает кагорНад островами.Ярче малины слащавая муть,Мало осталось.Я бы хотел до конца протянуть,Что бы ни сталось.Жил я когда-то на той стороне,возле Фонтанки.Падал, вставал, повисал на ремнеавтоболтанки.А спохватился — чужая мигрень,Тушь на подушке.Что я запомнил в последний свой деньВ той комнатушке?Стол, да бокал, да зеленое брапод занавеской.Вот я и вышел в четыре утраПрямо на Невский.Вот и прошел с чемоданом кварталДо паровоза.Все озирался и слезы глотал —Бедная проза.

ИЗ СТАРОГО СОННИКА

Перейти на страницу:

Похожие книги