Читаем Избранное полностью

Бог умер! — здесь не место гадать, что превалирует в известном возгласе Ницше: вопль торжества или стон поражения. И тем самым предопределять, было ли понятие пресловутого сверхчеловека порождением высокомерия или следствием приниженности. Иными словами, является ли оно предпосылкой того обожествления человека вкупе со всеми его слабостями, что на деле превращает его в дьявола, или же здесь синтез нового бога, складываемого заново из миллионов частичек и частиц прежнего кумира.

Впрочем, выяснение этого вопроса может быть отложено и на потом, коль скоро бог и посмертное бытие, как мы видели на примере Стратфорда, могут сосуществовать и независимо друг от друга. Шекспир не верил в бога — в ту высшую силу, в которую и мы должны бы верить, конечно, с учетом современных духовных запросов. Ничто, однако, не может в наше время воздействовать на человека более успокоительно, нежели сознание, что сам властитель царства вечной жизни — и вдруг безбожник! По торной тропке стратфордских реалий именно он способен дальше всех вести нас, даже и в понимании бога.

В Стратфорде Поэт создал только одну, последнюю свою пьесу — «Бурю». Если допустить, что место может определять характер произведения и его эмоциональный лад, то эту пьесу можно считать ключом к пониманию Стратфорда. Вне сомнения, среди всех возможных раритетов эпохи Шекспира «Буря» — самое доподлинное свидетельство былого.

Стратфорд тех времен в ней утвердился неколебимо — в ней он продолжает жить и посейчас.

Пьеса, как мы знаем, повествует о противоборстве небесных сил и ада. Она отображает ожесточенную борьбу Добра и Зла, причем Добро побеждает.

Да, расхаживая средь этих вот домов, Поэт слагал свои простые, как Евангелие, советы: как объединиться Знанию, Власти, Долгу и Свободе, чтоб выстояло Право и восторжествовала Радость.

Быть может, так оно и есть на деле, как то устами Просперо подсказывает нам добрая слава Стратфорда, этого наиреальнейшего из потусторонних миров: великодушие сильнее мести!