Читаем Избранное полностью

Наровчатов осуществлялся многообразно, согласно масштабам своего таланта и ума. Он осуществился как поэт и воин. Мог бы полнее осуществиться как деятель, если бы попал в другие обстоятельства и другое окруже­ние. Жаль, что не успел осуществиться в большем объе­ме как прозаик. Уверен, что наша литература на этом много потеряла.

Свои замыслы и мысли сообщал он мне в письмах последних лет.

Читая Тацита, прислал мне в письме цитату: «Че­ловек смертен, государство вечно». Не в том ли истол­кование рассказа из времен Екатерины II «Абсо­лют»?

«В ее царствование,— писал мне Сергей,— непоча­тые залежи сюжетов, размышлений, обобщений. Россия ни в чем не ведала краю» (от 20 августа 1978 года).

Вот одно прелюбопытнейшее его рассуждение: «С историческими допущениями много можно, умеючи, увидеть и понять... Стоило императрикс Елизавете протянуть еще два года и скончаться не 53, а 54—55 лет, как Пруссия была бы разгромлена вдребезги, Кениг­сберг превратился бы в губернский град Российской империи, но этим бы дело не ограничилось. Победила бы в Семилетней войне австро-испано-французская коалиция, и по миру 1763 года Канада осталась бы за французами, которые вместе с Лузитанией замкнули бы 13 будущих штатов в полукольцо. С юга его бы кон­сервировала католическая Испания. Проблема отделения протестантской Америки могла бы надолго отда­литься. Во всяком случае это не стало бы делом XVIII ве­ка (от 26 января 1980 года).

В одном из писем 1979 года сообщает, что написал новеллу-быль екатерининского времени. Позже так ее комментировал: «Вещь это современная, особенно по иронии, одно «объемное изображение» совсем в духе иносказаний нашего века».

Вместе с тем подчеркивал, что не «аллюзии» его ин­тересуют в историческом повествовании, а постижение постоянных и временных факторов, то есть дух и сущест­во истории.

Успех «Абсолюта» внушал ему уверенность в осу­ществлении других прозаических замыслов.

«Появилось желание написать еще нечто подобное из времен Ивана Васильевича»,— сообщает он в январе 1980 года. И через несколько месяцев: «Написал... но­вую новеллу. Об Иване Грозном и Матвее Башкине (ере­сиархе)». И еще раз о новелле: «В ключе «Абсолюта», но резче и печальнее. Хотя и там дал волю усмешке» (от 21 декабря 1980 года).

Речь идет о рассказе «Диспут», опубликованном в «Новом мире».

* * *

Был ли он весел и счастлив в зрелости, когда, каза­лось, многого достиг?

Однажды он написал мне. В дневнике Марка Твена есть такая запись: «Гек возвращается домой бог знает откуда. Ему 60 лет, спятил с ума. Воображает, что он еще мальчишка, ищет в толпе Тома, Бекки и проч. Из других блужданий приходит Том. Находит Гека. Вспо­минает старое время. Жизнь оказалась неудачной. Все, что они любили, все, что считали прекрасным, ничего этого уже нет...» Ладно, переменим пластинку».

1987