Читаем Избранное полностью

Тесно, скученно. В коридорах этажа депутатские, личные вещи, то сложенные стопочкой, то навалом лежащие по углам – люди приехали сюда со своей провизией, что-то привезли из медикаментов, одежды и продовольствия для своих товарищей в осажденном Белом доме. Работает буфет – но только раз в сутки депутатам выдают горячую пищу: поступило распоряжение экономить на еде.

Но греет душу то обстоятельство, что здесь ты все-таки в безопасности. Омоновские дубинки до сюда дотянуться не смеют. Кто-то, между прочим, замечает: «Наша свобода сузилась до параметров Дома Советов».

Уже поступают сведения о ходе митинга на Смоленской, о столкновениях граждан с омоном, о войне там или избиении (трудно сказать), о пожарах на баррикадах, о спокойном (или равнодушном?) поведении милиции. Идут разговоры о зверствах Северо-Осетинского омона на Пушкинской площади, о ребенке запутавшемся и изрезанном в спиралях Бруно – подарке «демократа» Клинтона «демократу» Ельцину, что опоясали здание ВС и применение которых даже в военных целях запрещено международной конвенцией. А я вспоминаю французского журналиста, пытавшегося пройти к Белому дому у «Баррикадной» и получившего в лоб удар дубинкой, его злое удивление и возглас: «Мои права журналиста растоптаны!»

Эка невидаль – права журналиста.

Смотрю, нет ли кого знакомых. Ба! Анатолий Грешневиков. Но еле узнал, осунувшийся, обросший – недавно из ельцинского гулага – Дома Советов. Сидит на корточках, что-то пишет на коленях. Оказалось заявление в Координационный комитет с просьбой оказать материальную помощь пострадавшему от побоев омоновцев журналисту Борису Степановичу Украинцеву. Боре Украинцеву!? С которым виделся я всего несколько дней назад, сотруднику абсолютно непартийного издания журнала «Природа и человек», доброму семьянину, вечно хлопочущему о прокорме своей семьи, озабоченному болезнями жены, недугами 84-летней матушки.

– Насколько серьезно избит? На кого же осталась родня?

– Изорван кишечник. Лежит в 4 городской больнице. К семье вот собираемся поехать.

– Да каких же пор будут бить нас?

Грешневиков подымается с колен, смотрит в упор на меня:

– Пока не скажем все разом. Нет!

Он тоже испытал на себе липкую боль ударов омоновских «демократизаторов», как и рядом стоящий с ним слепой депутат Смолин. «По ночам в окна Белого дома били сильнейшей мощности прожектора, нас оглушали идиотской музыкой, перемежаемой детским плачем с просьбами: «Папа, папа, вернись домой!» – рассказывают белодомовцы. Мы стояли. И пели песни. Эх, какой парламент может потерять Россия?»

За десятые сутки перевалило противостояние между Верховным Советом и Президентом с Правительством, обходящееся народу ежедневно в 10 миллиардов рублей. Да, да, как потом будет сообщено на пресс-конференции, содержание одной лишь «омовской дубинки» выливается ежесуточно в миллион. И это тогда, когда у правительства зреет план троекратного повышения цен на хлеб и за проезд в метро, и неосуществленный покуда лишь потому, что в затемненном Белом, или, как уже говорят некоторые острословы, Черном доме, законодатели так и не склонили головы перед насилием и произволом, принимая законы, направленные на то, чтобы жизнь соотечественников хоть немного, но посветлела. Кстати, создана здесь и комиссия по обобщению актов избиения Россиян. Настанет время и режиму будет предъявлен счет за каждую невинно пролитую кровинку и слезинку.

Восемь ключевых министров ельцинского правительства во главе с Черномырдиным катаются сейчас по стране с политическими – не хозяйственными целями, транжиря на это выданный под смехотворно низкие проценты кредит на сумму свыше четырех триллионов рублей. И это в условиях наступающего топливно-энергетического кризиса, неубранного урожая, при пустых по сути дела плодово-овощных базах в той же Москве. И как тут не вспомнить, какую бурю негодования вызвало в свое время обращение Верховного Совета к Правительству Российской Федерации о выделении всего лишь 700 миллиардов рублей для поддержания бедствующих предприятий. Отказ был решительный, а тут 4 триллиона…

Как известно, проходивший недавно съезд Аграрного Союза России не поддержал ельцинские действия, направленные на погром. Демократическая пресса моментально наклеила на его участников соответствующие ярлыки, обвинила в том, что съезд снова только и знает, что требует денег, дотаций от правительства, в то время как тот же хлеб вон как дорожает. Но извините, в себестоимости его стоимость зерна, того, что произведено руками крестьян, составляет всего 18 процентов. А потом, почему земледельцы не должны требовать денег за свой труд? Ведь то же зерно у них забрали – оно, как и при Сталине, в государственных закромах, а заплатить не заплатили – немного не мало полтора триллиона рублей. И возникает вопрос, хлебопашцы ли виноваты, что дорожает батон?