Итак, я утверждаю (и в этом согласны все натурфилософы, медики и оптики), что мозг состоит из двух слоев, один из которых называется pia mater, т. е. мягкое вещество (подкорка) (этот слой непосредственно содержит мозг) а другой — dura mater, т. е. твердое вещество (кора) (этот слой непосредственно соприкасается с округлой костью головы, именуемой черепом). Вещество последнего — более грубое, поскольку защищает [мозг] от кости, а первого — более легкое и нежное вследствие мягкости мозга, субстанция которого желеобразная и неплотная, и в ней преобладает слизь. Она делится на три отдела, именуемых секциями, камерами или частями. И в первой камере различают две способности. Первая — общее чувство, находящееся, по словам Авиценны из I книги О душе[244], в передней ее части; и оно есть источник по отношению к другим частным чувствам, и центр по отношению к линиям, исходящим из одной точки к окружности, как говорит Аристотель во II книге О душе; и общее чувство выносит суждения об отдельных частных чувствах. Ибо суждение о видимом не осуществляется до тех пор, пока species не достигнет общего чувства; и то же касается слышимого и прочего, как явствует из [заключительной части книги] О чувстве и чувственно воспринимаемом и II книги О душе. И общее чувство выносит суждение о различиях в чувственно воспринимаемых [объектах], например, что белизна в молоке отлична от сладости, чего не может сделать ни зрение, ни вкус, поскольку не различают пределы, как указывает Аристотель во II книге О душе. И оно [т. е. общее чувство] судит о действиях частных чувств, ибо зрение не ощущает то, что видит, и слух не ощущает то, что слышит, но, как говорит Аристотель во II книге О сне и бодрствовании, это делает иная способность — общее чувство. Его же предельное действие есть получение species, исходящих от частных чувств, и осуществление суждения о них. Но, как говорит Авиценна в I книге О душе, оно не сохраняет эти species вследствие тою, что его орган весьма слизист; поэтому необходимо, чтобы у души имелась и другая способность, в задней части первой камеры, назначение которой заключается в том, чтобы сохранять species, исходящие от частных чувств, — [она может сохранять их] благодаря своей умеренной влажности и сухости, — и эта способность называется воображением, и она есть сокровищница и хранилище общею чувства. Так говорит Авиценна, приводя пример с печатью, чей оттиск вода вполне принимает, но не удерживает из-за своей текучей влажности; напротив, воск вполне сохраняет оттиск вследствие своей умеренной влажности, сочетающейся с сухостью. Поэтому он говорит, что одно — получение, а другое — сохранение, как очевидно из этого примера. И то же имеет место по отношению к органу общего чувства и воображения. Однако вся способность, которая составляется из этих двух и занимает всю первую камеру, называется фантазией. Ибо из II книги О душе, книг О сне и бодрствовании и О чувстве и чувственно воспринимаемом ясно, что фантазия и общее чувство суть одно и то же по субъекту, но различны по бытию, как говорит Аристотель, и что фантазия и воображение [также] суть одно и то же по субъекту, но различны по бытию. А потому фантазия объемлет обе способности и отличается от них только как целое от части. И поэтому когда общее чувство получает species, а воображение сохраняет его, следует полное суждение о вещи, которое осуществляет фантазия.

Глава III

О чувственно воспринимаемом, которое ощущается соответствующими чувствами, общим чувством и воображением