Читаем Избранное полностью

Итак, многих книг следует избегать из-за [включенных в них] заклятий, магических формул, воззваний, заклинаний, жертвоприношений и т.п., что является чисто магическим. Таковы книги О служении духов, О смерти души, Об искусстве наведения порчи и бесчисленное число других, которые не содержат ни силу искусства, ни силу природы, но только измышления магов. Следует, однако, рассмотреть то, что многие книги, считающиеся магическими, не являются таковыми, но содержат достоинство мудрости; а какие из них являются подозрительными, а какие — нет, тому научит опыт всякого мудреца. Ибо если некто обнаружит в какой-либо из них дела природы или искусства, тогда эта книга должна быть им принята, а если нет, то отвергнута как подозрительная. Ибо как недостойно и непозволительно мудрецу заниматься магией, то эта книга является излишней, а не необходимой. Ведь, как полагает Исаак[270] в книге О лихорадках, разумной душе в ее действиях может воспрепятствовать только невежество. И Аристотель утверждает в книге Тайная тайных, что здоровый и благой разум способен ко всему, что является необходимым для человека при влиянии, однако, Божественной силы, ибо в III книге Метеорологики он говорит, что сила — только от Бога, а в конце Этики указывает, что никакая сила, ни моральная, ни естественная, не имеет места без Божественного влияния. Поэтому когда мы говорим о возможностях отдельных действующих, мы не исключаем начальствования всеобщего действующего и первой причины. Ибо любая первичная причина оказывает на причиненное большее воздействие, нежели вторичная, как гласит первое положение Книги о причинах.

Глава IV

Об удивительных рукотворных инструментах.

Итак, теперь я поведу речь во-первых об удивительных делах искусства и природы, чтобы затем указать их причины и способы [осуществления], в которых нет ничего магического, для того чтобы стало ясно, что любые возможности магии ниже этих дел и недостойны. И прежде всего — с помощью характера и методов одного только искусства. В самом деле, могут быть созданы такие орудия мореплавания, чтобы большие корабли без гребцов пересекали реки и моря, управляемые одним человеком, и с большей скоростью, чем если бы они были наполнены гребцами. Также могут быть созданы повозки, которые двигались бы без тягловых животных с невообразимой стремительностью, каковы, как мы представляем, были вооруженные серпами боевые колесницы, на которых сражались древние. Также могут быть созданы инструменты для полета: чтобы в середине инструмента сидел человек, вращая некое изобретение, с помощью которого [двигались бы], ударяя по воздуху, искусственно созданные крылья, на манер летящей птицы. Также [может быть создан] небольшой по величине инструмент, который поднимал бы и опускал немыслимые тяжести (нет ничего полезнее такого инструмента в определенной ситуации). Ибо с помощью инструмента высотой в три пальца и такой же ширины и даже меньшего размера, человек мог бы избавить себя и своих близких от всякой опасности заточения, и подняться, и спуститься. Также можно легко создать инструмент с помощью которого один человек сможет насильственно притянуть к себе тысячу людей вопреки их воле. И то же касается прочих вещей, необходимых для принуждения. Могут быть также созданы инструменты для путешествий под водой морей и рек — вплоть до достижения дна, и без всякой телесной опасности. Ибо Александр Великий использовал такие инструменты для того, чтобы разведать тайны моря, как рассказывает астроном Этик. И [все] это было создано в древности и, определенно, создано в наше время, — исключая разве что инструмент для полета, который я не видел, и не знал человека, который бы его видел. Но я знаю мудреца, который придумал, как его изготовить. И может быть создано несчетное число такового, например, мосты через реки без опор или какой-либо поддержки, и неслыханные механизмы и изобретения.

Глава V

Об оптических рукотворных опытах.

Но скорее можно обрести то, чем занимается оптика. Ибо можно так сформировать прозрачные зеркала[271], что одно будет казаться многим, один человек — войском, и будет казаться, что [на небе] много Солнц и Лун, даже столько, сколько захотим. Ибо природа иногда так сочетает испарения, что кажется, что в воздухе одновременно присутствуют два или три Солнца и Луны, как рассказывает Плиний во II книге Естественной истории. И этим методом можно добиться того, что в воздухе будет явлено несколько или бесчисленное количество [объектов], поскольку после того, как [нечто] оставляет свое единство, то никакое число не является для него ограничением, как доказывает Аристотель в главе О вакууме. И так всякое вражеское государство и войско может быть ввергнуто в панический ужас — так, чтобы оно пришло в полное расстройство из-за увеличения числа либо явлений звезд, либо людей, собирающихся ему противостоять (особенно, если вслед за первым последует второе явление).