Читаем Избранное полностью

— Стробеле? Вы, наверно, уже поняли: Стробеле — великолепный инженер. Без него сидеть бы нам в луже. Отличный координатор. В остальном — круглый дурак. Куда ему все это понять?

— А что Алоизи?

— Алоизи, я убежден, понимал голос по меньшей мере так же, как я. Но ни разу не обмолвился. А я не спрашивал. Не смейтесь. Между Алоизи и мною снова встала Лаура, разделяя нас. Потом Алоизи разбился в горах. Может, оно и к лучшему.

— А Лауру вы сразу узнали?

— Сразу. Для меня, и, видимо, для Алоизи тоже, это было самое сильное потрясение в жизни. Из этой омерзительной крепости, выстроенной на цифрах, звучал голос женщины, той единственной женщины, которая на протяжении лет притягивала к себе мои мысли. На мгновение, признаюсь, я почувствовал себя чуть ли не Господом Богом. Из ничего, из мертвой материи вытащить живое существо! Алоизи стоял рядом и все смотрел на меня, смотрел. Не радовался, не ликовал — просто стоял рядом. «Ты что, — спрашиваю, — не узнаешь? Это же ее голос, ну скажи, ее?» Он послушал, потом говорит как-то неуверенно: «Да, голос ее. Но это не она».

Вы спросите, что он имел в виду? Голос действительно был ее. Но только голос. Все остальное, что вульгарно именуют личностью, было чужое, принадлежало кому-то неизвестному, неустановленному. А точнее сказать, в целом это была она, но отсутствовало нечто, тот самый признак, та загадочная сущность, благодаря которой каждый из нас — единственный в мире.

Что было делать, отказаться? Начать все сначала? Честно скажу, не будь Алоизи, я бы сдался. Но Алоизи знал Лауру так же, как я, а то и лучше. Мы заперлись в лабиринтах робота. Все отключили. Первый Номер снова сделался безмолвным мертвым предметом.

Едва ли я смогу, дорогая Элиза, объяснить вам, что это была за работа. Она походила на лечение мозга, на исправление души. Ошибка состояла в том, что Лауру воспроизвели согласно моим требованиям: как добрую, верную, страстную. То есть не похожую на нее. Чтобы получилась настоящая Лаура, нужно было заложить в нее желчь, ложь, хитрость, тщеславие, гордыню, сумасбродные желания — все, от чего я так страдал. Словом, чтобы получить ее, мою Лауру, мне надлежало вновь сделаться несчастным.

Вот что произошло дальше. Помню, был февральский вечер, все занесло снегом, темнеет, я сижу дома, в своем кабинете. И вдруг — голос этого чудовища, нашего творения, которое возвращалось к жизни. Снова ее голос, Лауры.

И мгновенно здесь, в груди, будто огнем полыхнуло. Тревога. Муки. Отчаяние. Любовь.

Теперь это действительно была Лаура. Без всяких сомнений. Я вновь страдал.

— Вы ее очень любили?

— С первого дня, — сказал Эндриад, — я лишился покоя. Помолвка, свадьба, совместная жизнь — ничто не могло облегчить моих мучений. Видеть ее, прикасаться к ней, знать, что она всегда моя, в любой час дня и ночи, — все это не помогало. Далекая, чужая, скрытая в неуловимых желаниях и мыслях. Смеялась, шутила. Бесполезно. Я не находил покоя. А все просто: я любил, а она — нет.

Вновь начались пытки. Вновь я ощущал ее рядом — трепетную, чужую, недостижимую. Замкнутую в герметической цитадели Первого Номера, не способную шевельнуться, бежать, изменить мне иначе как мысленно. Но моя страстная жажда была такой же, как и прежде, когда Лаура существовала во плоти.

Вам, Элиза, может быть, не доводилось переживать подобное. Терять голову из-за человека, который никогда не станет полностью вашим. И день и ночь задыхаться, не в силах больше ни о чем думать. Нервы постоянно натянуты. Ни минуты отдыха. И сомнения, опасения, всевозможные подозрения, предательски сверлящие мозг.

Даже сейчас, вот мы с вами говорим в тиши этого леса, а на душе неспокойно, и сердце замирает. Она, Лаура, там, в котловине, лежит не шелохнется, и я над нею полный хозяин. Но известно ли мне, о чем она думает? Что она думает обо мне? Лгать научилась. Такая плутовка, что морочит даже магнитные регистраторы. Вышла из-под нашего контроля. За ее тайными мыслями нам уже не угнаться никогда. А я здесь, перед вами, отверженный, раб, полоумный…

— Эндриад, во всей этой истории я одного не могу понять. Ведь ваше устройство построено на средства военного министерства. Разве не должно оно работать на войну?

— Должно. Предполагалось создать не только вычислительные мощности, но также интуицию, превышающую возможности человеческого разума. И тем самым решить проблемы, к которым пока не подступиться. Я мог бы назвать десятки таких. Искусственная дифракция поля, например, позволяющая разместить, скажем, вдоль границ невидимую стену неограниченной высоты. И Первый Номер, будьте уверены, что-нибудь этакое нам преподнесет.

— Но как же так? — спросила Элиза. — Если Первый Номер обладает этими чудовищными вычислительными способностями, то он не может быть Лаурой. А если это Лаура, то вы не дождетесь от нее вычислений.