Читаем Избранное полностью

Однако когда наступают такие моменты и мысль в своем мощном устремлении, как бы найдя едва заметную щелку, прорывается туда, попадает в закрытый для нас мир, и то, что прежде было абстрактной формулой, родившейся и развившейся вне нас, становится самой нашей жизнью, о, тогда в мгновение ока разлетаются в прах все наши трехмерные заботы и печали, и мы — какова сила человеческого разума! — возносимся и парим в чем-то, очень похожем на вечность.

Именно это и произошло с профессором Альбертом Эйнштейном в один прекрасный октябрьский вечер, когда небо казалось хрустальным, там и сям загорались, соперничая с Венерой, шары уличных фонарей и сердце — загадочная мышца — впитывало в себя эту благодать господню. И хоть был Эйнштейн человеком мудрым и мирская слава его не заботила, в этот момент он все-таки почувствовал себя выше толпы, как если бы нищий из нищих заметил вдруг, что карманы его набиты золотом.

И сразу, словно в наказание, таинственная истина исчезла с той же быстротой, с какой и явилась. Тут Эйнштейн заметил, что место, куда он забрел, ему совершенно незнакомо. Он шагал по длинной аллее, обсаженной с обеих сторон живой изгородью; не было вокруг ни домов, ни вилл, ни хижин. Была одна лишь полосатая черно-желтая бензоколонка со светящимся стеклянным шаром наверху. А рядом на деревянной скамье в ожидании клиентов сидел негр. Он был в рабочем комбинезоне и в красной бейсбольной шапочке.

Эйнштейн уже собирался пройти мимо, но негр встал и сделал несколько шагов в его сторону.

— Мистер! — сказал он.

Теперь, когда он встал, видно было, что человек этот очень высок, довольно приятен лицом, удивительно хорошо сложен, по-африкански статен. В синеве вечера ярко сверкала его белозубая улыбка.

— Господин, — сказал негр, — не найдется ли у вас огонька? — И потянулся к нему с погасшей сигаретой.

— Я не курю, — ответил Эйнштейн и остановился — скорее всего, от удивления.

Тогда негр спросил:

— А может, дадите мне денег на выпивку?

Он был высок, молод, нахален.

Эйнштейн пошарил в карманах.

— Не знаю… С собой у меня ничего нет… Я не привык… Мне, право, жаль… — сказал он и хотел уже идти дальше.

— Спасибо и на том, — сказал негр, — но… простите…

— Что тебе еще нужно? — спросил Эйнштейн.

— Мне нужны вы. Для того я и здесь.

— Я? А что такое?..

— Вы нужны мне, — сказал негр, — для одного секретного дела. И сказать вам о нем я могу только на ухо.

Белые зубы незнакомца теперь сверкали еще ярче, так как стало совсем темно. Он наклонился к уху Эйнштейна.

— Я — дьявол Иблис, — сказал он тихо, — Ангел Смерти, и явился сюда по твою душу.

Эйнштейн сделал шаг назад.

— Мне кажется, — голос его стал резким, — мне кажется, ты хватил лишнего.

— Я — Ангел Смерти, — повторил тот. — Смотри…

Он подошел к живой изгороди, отломал от нее одну ветку, и в считанные мгновенья листья на ней изменили свой цвет, пожухли, потом стали совсем серыми. Негр подул, и все: листья, сама ветка — разлетелось в мелкую пыль.

Эйнштейн опустил голову.

— Черт побери! Значит, это действительно конец… Но как же — прямо здесь, вечером… на улице?

— Так мне поручено.

Эйнштейн поглядел вокруг, но нигде не было ни души. Все та же аллея, фонари и далеко внизу, на перекрестке, свет автомобильных фар. Взглянул на небо — оно было ясным, и все звезды сияли на своих местах. Венера как раз заходила за горизонт.

Эйнштейн сказал:

— Послушай, дай мне один месяц. Надо же было тебе явиться как раз в тот момент, когда я завершаю одну работу! Прошу тебя, всего лишь месяц.

— То, что ты хочешь для себя открыть, — заметил негр, — ты сразу же узнаешь там, только пойдем со мной.

— Это разные вещи: многого ли стоит все, что мы без труда можем узнать на том свете? Моя работа представляет серьезный интерес. Я бьюсь над ней уже тридцать лет. И вот теперь, когда осталось совсем немного…

Негр ухмыльнулся.

— Месяц, говоришь?.. Ладно, но только не вздумай прятаться, когда он истечет. Даже если ты закопаешься в самую глубокую шахту, я все равно тебя отыщу.

Эйнштейн хотел задать какой-то вопрос, но его собеседник исчез.

Месяц — большой срок в разлуке с любимым человеком и очень короткий, если ты ждешь вестника смерти. Такой короткий — короче вздоха. И вот он уже прошел. Однажды вечером, оставшись наконец один, Эйнштейн отправился в условленное место. Та же бензоколонка, та же скамейка, а на скамейке негр, только поверх комбинезона на нем старая шинель военного образца: ведь уже наступили холода.

— Я пришел, — сказал Эйнштейн, тронув его за плечо.

— Ну, как там твоя работа? Ты закончил ее?

— Нет, не закончил, — с грустью ответил ученый. — Дай мне еще один месяц! Теперь мне хватит, клянусь. Я уверен, что на этот раз получится. Поверь, я работал как одержимый, день и ночь, и все-таки не успел. Но осталось уже совсем немного.

Негр, не поворачиваясь, пожал плечами.

— Все вы, люди, одинаковы. Никогда не бываете довольны. Готовы на коленях вымаливать отсрочку. Предлог всегда найдется…

— Но штука, над которой я работаю, очень сложна. Еще никто никогда…

— Да знаю, знаю, — перебил его Ангел Смерти. — Подбираешь ключик ко Вселенной, не так ли?