Читаем Избранное полностью

Солдаты победоносных полков, каждый в отдельности, были всем довольны. В самом деле, чего еще желать? Одна победа за другой, богатые трофеи, в каждом городе, в каждом селении новые женщины, уже не за горами триумфальное возвращение. На лицах солдат, пышущих силой и здоровьем, было прямо написано, что враг скоро будет окончательно стерт с лица земли.

— А каковы слова этой песни? — любопытствовал генерал.

— Слова-то? Да слова дурацкие, — отвечали офицеры генерального штаба, как водится осторожные и немногословные.

— Пусть дурацкие — но все-таки, о чем там говорится?

— Точно не могу сказать, Ваше Превосходительство, — отвечал один из офицеров. — А ты, Дилем, знаешь?

— Слова этой песни? Сказать по правде, нет. Но здесь капитан Маррен, наверно, он…

— Я, право, затрудняюсь, господин генерал, — смутился Маррен. — Однако, если позволите, мы спросим у сержанта Петерса…

— Ну давайте же, хватит резину тянуть… Бьюсь об заклад… — Генерал внезапно осекся.

Прямой как палка сержант Петерс предстал перед генералом и, немного робея, стал докладывать:

— В первом куплете, Ваше Превосходительство, слова такие:

А потом идет второй куплет, который начинается так: «Туда-сюда, сюда-туда…»

— Что-что? — переспросил генерал.

— Так точно, именно так, Ваше Превосходительство, «туда-сюда, сюда-туда»…

— Что значит «туда-сюда, сюда-туда»?

— Не могу знать, Ваше Превосходительство, песня такая.

— Ну ладно… А дальше какие слова?

И есть еще третий куплет, но его почти никогда не поют. В нем…

— Нет-нет, хватит, с меня довольно и этого, — отмахнулся генерал, и сержант, повинуясь, щелкнул каблуками.

— Прямо скажем, песня не слишком веселая, — выразил свое мнение генерал, когда нижний чин вышел из комнаты. — Во всяком случае, для войны не очень подходит.

— Действительно, никак не подходит, — почтительно закивали офицеры генерального штаба.

Каждый вечер, по окончании битвы, когда еще дымилось, не успев остыть, поле боя, к королю слали гонцов с добрыми вестями. Города были украшены флагами, незнакомые люди обнимались на улицах, звонили колокола церквей… Но если кому случалось проходить ночью по окраинам столицы, он непременно слышал мужской, или женский, или девичий голос, поющий ту самую, неведомо когда и кем сложенную песню. Она и впрямь была довольно грустная, в ней таилась глубокая покорность судьбе, но люди, даже юные белокурые девушки, облокотившись на подоконник, пели ее, забывая обо всем на свете.

Никогда еще в мировой истории, начиная с древних времен, не было таких блистательных побед, таких удачливых армий, таких талантливых генералов, никто не помнил таких стремительных марш-бросков и такого обилия завоеванных земель. Даже самый захудалый солдат-пехотинец к концу войны становился настоящим богачом — так много добычи приходилось на его долю. Сбывались самые дерзкие надежды. В городах по вечерам ликовал народ, вино лилось рекой, плясали даже нищие. А между двумя стаканами вина всегда хочется спеть, затянуть в тесном кругу друзей какую-нибудь нехитрую песенку. «Через поля и села…» — слышалось повсюду, и песня звучала целиком, включая и третий куплет.

А когда новые батальоны, отправляясь на войну, проходили по площади Коронации, король, приподняв голову над пергаментными свитками и рескриптами, прислушивался к песне и сам не мог объяснить, почему у него портится настроение.

Полки шагали через поля и села, из года в год продвигаясь все дальше, и неизвестно было, когда же наконец они вернутся назад. А тем временем они теряли одного за другим тех, кто бился об заклад, уверяя, что скоро придет последний долгожданный приказ. Битвы, победы, победы, битвы… Войска уже были невероятно далеко, в неведомых краях, носивших такие мудреные названия, что и не выговоришь.