Читаем Избранное полностью

Она опустила голову, все еще сжимая и разжимая руки в муфте. Шаги приблизились, и сторож в обшитой галуном шапке безучастно прошел по комнате, словно крадущееся по кладбищу привидение. Оба дружно уставились на стоявший перед ними шкаф, а когда служитель скрылся среди вереницы мумий и саркофагов, Арчер заговорил снова:

— Что же, по-вашему, лучше? Вместо ответа она прошептала:

— Я обещала бабушке остаться с нею. Мне казалось, что здесь я надежнее укроюсь от опасности.

— То есть от меня?

Не глядя на него, она чуть заметно наклонила голову.

— От опасности любить меня?

Профиль ее оставался недвижимым, но Арчер увидел, как слеза скатилась с ресниц и повисла на вуали.

— От опасности причинить непоправимое зло. О, не будем такими, как все остальные! — взмолилась она.

— Остальные? Я ничем не отличаюсь от других. У меня такие же стремления, такие же мечты.

Она чуть ли не с ужасом взглянула на него, и он увидел, что ее щеки заметно покраснели.

— Вы хотите… вы хотите, чтобы я один раз к вам пришла, а потом уехала домой? — вдруг осмелев, тихо и отчетливо спросила она.

Кровь бросилась ему в голову.

— Любимая! — проговорил он, не двигаясь с места. Казалось, что он держит в руках свое сердце, и оно, как полная чаша, от малейшего движения вот-вот перельется через край.

Потом до его сознания дошел смысл ее последней фразы, и он нахмурился.

— Домой? Что значит — домой?

— Домой к мужу.

— И вы хотите, чтобы я сказал вам да? Она подняла на него грустные глаза.

— Что же еще мне остается? Я не могу жить здесь И обманывать тех, кто сделал мне столько добра.

— Но ведь именно поэтому я и прошу вас со мною уехать!

— И погубить их жизнь, когда они помогли мне заново начать мою!

Арчер вскочил и в немом отчаянии смотрел на нее. Легче всего было бы сказать: «Да, придите, придите один раз». Он знал, какую власть он обретет, если она согласится, — после этого уже не составит труда уговорить ее не возвращаться к мужу.

Но что-то помешало этому слову сорваться с его губ. Исступленная честность Эллен мешала ему даже помыслить о том, чтобы заманить ее в эту привычную ловушку. «Позволить ей прийти — значит позволить ей уйти опять», — сказал он себе. Нет, это просто невообразимо.

Однако, увидев тень ресниц на ее мокрой щеке, он заколебался.

— В конце концов, у нас своя жизнь, — начал он снова. — Нет смысла стремиться к невозможному. Вы настолько непредвзято относитесь к некоторым вещам, настолько привыкли — по вашему выражению — смотреть в глаза Медузе Горгоне, что мне просто непонятно, почему вы боитесь увидеть наше положение таким, каково оно на самом деле, — если, конечно, вы не считаете, что это слишком дорогая жертва.

Она тоже встала, сжав губы и нахмурившись.

— Ну что ж… Назовите это так… Мне пора, — сказала она, посмотрела на маленькие часики, висевшие на цепочке у нее на груди, повернулась и пошла к выходу. Он бросился за нею и схватил ее за руку.

— В таком случае придите ко мне один раз, — сказал он, чувствуя, что при мысли о возможности ее потерять у него мутится в голове, и секунду или две они смотрели друг на друга чуть ли не как враги.

— Когда же? — настаивал он. — Завтра?

— Послезавтра, — поколебавшись, отвечала она.

— Любимая! — снова вырвалось у него.

Она высвободила свою руку, но еще мгновенье они не отводили друг от друга глаз, и он увидел, что лицо ее, покрывшееся смертельной бледностью, вдруг засветилось глубоким внутренним сияньем. Сердце Арчера восторженно забилось, и он подумал, что ему впервые явилось живое воплощение любви.

— Я опаздываю. До свидания. Нет, нет, не провожайте меня! — воскликнула она, торопливо проходя по бесконечной комнате, словно испугавшись сияния, которое отразилось в его глазах. Дойдя до двери, она быстро обернулась и на прощанье быстро помахала ему рукой.

Арчер отправился домой один. Когда он вошел в прихожую, уже сгущались сумерки, и знакомые предметы показались ему такими странными, словно он смотрел на них с того света.

Горничная, услыхав его шаги, взбежала по лестнице зажечь газ на верхней площадке.

— Миссис Арчер дома?

— Нет, сэр, после завтрака она уехала в карете и еще не вернулась.

С чувством облегчения он вошел в библиотеку и бросился в кресло. Горничная внесла лампу с абажуром и подбросила угля в угасавший камин. После ее ухода он продолжал сидеть, опустив локти на колени, опираясь подбородком на руки и устремив глаза в огонь.

Он сидел так, ни о чем не думая, не замечая, как идет время, в глубоком восторженном изумлении, которое, однако, не ускоряло, а, напротив, приостанавливало течение жизни. «Значит, так должно было случиться… так должно было случиться», — словно обреченный, твердил он про себя. Мечты его до такой степени отличались от действительности, что могильный холод леденил ему сердце.

Дверь отворилась, и в комнату вошла Мэй.

— Я ужасно задержалась. Ты не беспокоился? — спросила она, в непривычном порыве нежности кладя ему руку на плечо.

Он изумленно поднял на нее глаза.

— Разве уже поздно?