Этот утес, высотой не более пятнадцати метров, легко было не заметить, ведь он почти сливался с обрывистой береговой кромкой. Он не был, как другие утесы, остроконечным, а, наоборот, отличался приземистой, округлой формой. На южной, ближайшей к нам стороне виднелось небольшое углубление, где плясали, уродливо сплетаясь, желтые и фиолетовые, словно восковые, тени. Лучи солнца падали почти отвесно, и в игре света и тени проступали контуры властного, страдальческого и уже тронутого тленом лица.

Из глазниц стекали застывшие пурпурные слезы. А в основании — там, где ласковые волны, накатываясь, оставляли полоску пены, — чернела небольшая щель. Когда мы подплыли совсем близко, я услышал, хотя на море было спокойно, как из черного рта-прорези доносится клокотанье волн, похожее на всхлипы.

Я попросил Крешенцо выключить мотор. Он с трудом вставил весла в уключины и начал чуть подгребать, чтобы удерживать лодку на месте. Теперь в полной тишине, под палящим солнцем, печальные, хриплые всхлипы доносились еще отчетливее.

— Правда ли, что это старый хозяин баркасов из Мессины, превратившийся в камень? — спросил я.

— Да, говорят, — почти беззвучно прошептал Крешенцо.

— А правда, что по ночам он зовет здесь сына?

— Да, говорят, — повторил мой гребец.

— Ну а правда, что всякого, кто приплывает сюда ночью, ждет потом беда?

Крешенцо безучастно посмотрел на меня, словно не понял вопроса. Лицо его под нелепой широкополой шляпой было прозрачным, как у мертвой медузы. После паузы он произнес, медленно качая головой:

— Я тоже… Тоже окаменел. Двадцать пять лет назад.

— Как, и ты… потерял сына?

Призрак кивнул.

— Его звали Джованни, — сказал он. — Мичман военно-морского флота… У мыса Матапан.

НИКТО НЕ ПОВЕРИТ

Перевод Л. Вершинина

В сентябре получил я такое письмо:

Ты еще помнишь гимназического своего товарища Бруно Бизиа? Мы вместе учились в четвертом и пятом классе. Думаю, после стольких-то лет ты меня забыл. И вот я решился напомнить о себе по одной серьезной причине. Вижу, что твое внимание как журналиста привлекают люди, события и обстоятельства, несущие в себе нечто таинственное и странное. Уверен: место, где я работаю — «Моргенхаус» в Граубюндене, — тебя весьма заинтересует.

Возможно, до тебя уже доходили кое-какие слухи, хотя все, что там происходит, и содержится в строгой тайне. «Моргенхаус» — это нечто вроде пансиона или клиники, одним словом, благотворительное заведение для безнадежно больных. Тут есть даже пациенты, у которых за душой ни гроша. Финансируют клинику в основном филантропы из США, Мексики и Швейцарии. Наша цель — обеспечить этим несчастным кончину безо всяких страданий, особенно моральных. Каким образом, спросишь ты? Приезжай, и сам во всем убедишься. Ты наверняка будешь поражен и растроган.

В письме больше ничего рассказать не могу. Если последуешь моему совету — напиши, буду счастлив вновь свидеться с тобой. Я встречу тебя на станции Кларис, а дальше повезу на машине. Предупреждаю: внутрь «Моргенхауса» тебя не пустят, поскольку даже кратковременные визиты посторонних у нас категорически запрещены. Но внутреннее устройство клиники и не представляет никакого интереса. Самое невероятное — то, что заставило меня тебе написать, — в другом.