Но вот блики серого предутреннего света упали на крыши спящих домов. Проехал, дребезжа цепью, одинокий велосипедист. Раздались звуки, похожие на шум проходящих вдали трамваев. Наконец на площади появился согбенный человечек, толкающий впереди себя тележку. Совершенно спокойно он стал подметать, начав с угла виа Марино. Чудо! Оказалось, всего-то и нужно было несколько взмахов метлы. Вместе с бумажками и всяким сором он сметал страх. Показался еще один велосипедист; прошел рабочий; проехал грузовичок. Милан понемногу просыпался.

Ничего не случилось. Подметальщик потормошил маэстро Коттеса, тот, сопя, встал, ошалело огляделся вокруг, поднял с земли пальто и, пошатываясь, двинулся домой.

А когда утренние лучи проникли сквозь жалюзи в вестибюль театра, туда спокойно и бесшумно вошла старая продавщица цветов. Какое странное видение! Казалось, она только что нарядилась и напудрилась по случаю торжественного вечера. Ночь пролетела, не коснувшись ее: длинное, до полу, платье из черного тюля, черная вуаль, черные тени под глазами, полная цветов корзинка. Она прошла сквозь сборище мертвенно-бледных людей и с печальной улыбкой протянула Лизелоре Бини свежайшую гардению.

КАПЛЯ

Перевод Ф. Двин

Капля воды поднимается по ступенькам лестницы. Слышишь? Лежа на кровати, в темноте, я слежу за ее осторожным движением. Как это она делает? Подпрыгивает? Тик, тик, тик — доносится до меня дробно. Потом капля замирает и иногда всю оставшуюся часть ночи не дает больше о себе знать. И однако же она поднимается. Со ступеньки на ступеньку перемещается вверх, в отличие от всех других капель, падающих, в полном соответствии с законом всемирного тяготения, только вниз и производящих при падении короткий щелкающий звук, знакомый всем людям на Земле. А эта нет: медленно всходит она по лестничным маршам подъезда «Е» нашего огромного многоквартирного дома.

И заметили это не мы, так тонко все чувствующие и такие впечатлительные взрослые, а девочка — служанка со второго этажа, заморенное, невежественное существо. Она услышала каплю однажды поздним вечером, когда весь дом уже засыпал. Послушав немного, девочка не выдержала, встала с постели и побежала будить хозяйку.

— Синьора, — зашептала она, — синьора!

— Что такое? — спросила хозяйка, вздрогнув. — Что случилось?

— Там капля, синьора, капля, которая поднимается по лестнице!

— Что-что? — спросила та оторопело.

— Там капля поднимается по ступенькам, — повторила служаночка, чуть не плача.

— Да ты с ума сошла! — напустилась на нее хозяйка. — Марш в постель, сейчас же! Ты просто пьяна, бесстыжая! То-то я стала замечать по утрам, что вино в бутылке убывает! Ах ты, грязная тварь! Если ты думаешь…

Но девчонка уже убежала к себе и забилась под одеяло.

И взбредет же в голову такое!.. Вот дура!.. — думала, лежа в тишине, хозяйка — спать ей уже не хотелось. Но невольно вслушиваясь в царящее над миром ночное безмолвие, она вдруг тоже различила эти странные звуки. Действительно, по лестнице поднималась капля.

Как примерная хозяйка, она хотела было встать и посмотреть, в чем дело. Да разве что-нибудь разглядишь в тусклом свете маленьких лампочек, освещающих пролеты? Как станешь искать среди ночи, на темной лестнице и еще по такому холоду какую-то каплю?

Назавтра слух о капле пополз из квартиры в квартиру, и теперь уже все в доме о ней знают, хотя и предпочитают об этом не говорить: в такой глупости стыдно даже признаться. И теперь в темноте, когда на весь род людской наваливается ночь, уже многие напрягают слух: кому мерещится одно, кому — другое.

В иные ночи капля молчит. А иногда, наоборот, на протяжении нескольких часов только и делает, что поднимается все выше, выше; и начинаешь думать, что она больше вообще не остановится. Когда кажется, что эти еле слышные звуки замирают у твоего порога, сердце начинает отчаянно биться: слава богу, не остановилась, вон удаляется — тик, тик, — теперь пойдет на следующий этаж.

Я точно знаю, что жильцы с бельэтажа уже чувствуют себя в безопасности. Раз капля, думают они, прошла мимо их двери, значит, она больше их не побеспокоит. Пусть теперь волнуются другие, как, например, я, живущий на седьмом этаже, а им уже не страшно. Но откуда они знают, что в следующую ночь капля возобновит свое движение с того места, где она остановилась в предыдущую, а не начнет все сначала, отправившись в путь с самых нижних, вечно сырых и почерневших от грязи ступенек? Нет, все-таки и им нельзя чувствовать себя в безопасности.

Утром, выходя из дому, все внимательно разглядывают ступеньки: может, хоть какой-то знак остался? Но, как и следовало ожидать, ничего не находят — ни малейшего отпечатка. Да и вообще, кто станет утром принимать эту историю всерьез? Утром, когда светит солнце, человек чувствует себя сильным, он прямо-таки лев, хотя еще несколько часов назад трясся от страха.