Норшен не в верблюжьем ухе спит, докатились и до него всякие новшества. Было организовано товарищество по совместной обработке земли — ТСОЗ. Затем — колхоз. В селе появился трактор «фордзон» — других в то время не водилось. Даже молотилку из только что созданной МТС прислали. Конечно, конную.

Арсен и Хачатур первыми вступили в ТСОЗ, потом в колхоз, стали горячими энтузиастами новой жизни, но мнениями по-прежнему не сходились.

В то время, когда Хачатур ходил вокруг этих машин и не мог наглядеться на них, цокал от восхищения языком, Арсен только усмехался, пытаясь высмеять то трактор, то присланную из МТС молотилку.

— Что ты зацокался, Бо? Будто почище техники не видел! — набрасывался на Хачатура Арсен.

— Своя лучше, — коротко отвечал Хачатур.

Но в Норшене уже всем было ясно — от просвещенности друзей не осталось и следа. С каждым годом менялось лицо села, даже в колхозе свой инкубатор завели, цыплят без курицы стали выводить, под корень подрубив конек Арсена, в свое время будораживший многие умы.

Только не думайте, что Арсен, припертый к стенке, так взял и переменил свой характер.

— Не с той стороны погоняем осла. Не с той, — кричал он не только на шенамаче, но и на собраниях, перечисляя недостатки в колхозе, при этом загибая палец за пальцем. И, как правило, пальцев на обеих руках не хватало для счета, и он начинал загибать по второму заходу.

Не станем скрывать — было на что побрюзжать Арсену. Всех обид теперь не перечесть. Всякое бывало. Ели всухомятку, огня в очаге не зажигали, ужина не готовили. И досадно очень, что все это происходило из-за каких-то дураков, бюрократов, которые еще не перевелись. Вспомни-ка, что было сравнительно недавно, когда бюрократы — и надо же было додуматься до этого! — требовали сдачи мяса, шерсти, винограда, хлеба с прилегающих к селу каменных пустырей…

Хачатур торжествовал. Ведь в конце концов все получилось по его. Все труднее было Арсену препираться с соперником, почва явно уходила у него из-под ног. А в последние годы наш Арсен вовсе обмяк.

И если в Норшене, где теперь, в общем, живут безбедно, в достатке, горит в очаге огонь, готовят обед и ужин, все же услышите на шенамаче несколько повышенный голос Арсена, поносящего какие-то беспорядки с напоминанием излюбленного его присловия — не с той стороны погоняем осла, — не слишком обижайтесь на него. У него все-таки есть основание быть недовольным: до сих пор не прирезали им приусадебные участки…

* * *

У этой истории есть и эпилог. Хачатур Оганесян побывал в Москве. Его пригласил погостить у себя зять, проживающий там. Более двух недель гостил Хачатур в Москве. Куда только зять не возил его, чего только не показывал. Стоял Хачатур на одной ступеньке бегущей вниз лестницы, на всякий случай обнимая за плечи зятя. С другой лестницы, скользящей вверх, ему улыбались. Должно быть, его неловкости, неумению держаться в метро. Откуда им знать, этим улыбающимся юношам и девушкам, что он в Австрии был, в Германии, а такого нигде не видал. Вскоре он привык к метро, уже не держался за плечи зятя, когда лестница уносила его вниз или выносила вверх, перестал удивляться другим достопримечательностям столицы, каждый раз мысленно переносясь в Норшен и, конечно же, не переставая спорить с Арсеном:

— Ну, что ты скажешь, ненасытная твоя душа? С какой стороны погоняем осла?

Особенно понравилось Хачатуру в Москве на ВДНХ. Старательно осматривая павильон каждой республики, каким он был, каким стал, и снова перенесясь в Норшен, уже сурово выговаривал другу:

— За ушко бы тебя, милейший Арсен, со своим «верчапесом», да сюда. Это мы не с той стороны погоняем осла? Приеду, приеду, милейший, душу из тебя вытрясу, все свои присловья про осла забудешь.

Пришел срок, и Хачатур стал собираться в дорогу, домой.

— Все хорошо. Всем доволен, — сказал он на прощанье осевшим от волнения голосом. — Приеду — все расскажу. И про метро, и про выставку. Арсену укорочу язык, чтобы он зря не трепал им.

Затем доверительно взял зятя под локоток, добавил:

— Цены не было бы всему тому, что я тут видел, если бы в Норшене к столу подавали свежий огурчик со своей грядки или кисточку винограда. Не в городе пока живем. Свой огородик или садочек во как еще нам нужен!

Рубен Асриев и другие

I

Когда я произношу имя этого норшенца, вернее бывшего норшенца, вот уже более сорока лет живущего в Москве и ныне здравствующего в ней, я почему-то вспоминаю толстую, обитую ватой дверь с запиской, приколотой к ней: «Ключи у соседей, звони в дверь этажом выше».

Это означало, что, кто бы ты ни был, если пришел на порог этого дома, если тебе негде преклонить голову, можешь вполне рассчитывать на приют. Позвони, тебе вручат ключ, не учинив допроса, не задав ни единого вопроса. Неприлично же заранее оскорблять человека подозрением. Таков был наказ хозяина. Впрочем, два раза автор этой легкомысленной записки погорел, в дверь постучались недобрые люди, начисто ограбив «квартиру», но записка не сходила с дверей. Ключи от нее вручались по первому звонку.