Читаем Избранное полностью

Природа не существует в сборнике вне истории, вне классической прозы, поэзии. Синтез нагляден. Говоря о Стрелецкой степи, Олег Волков не забудет привести выдержку из «Слова о полку Игореве», из Гоголя, из «древних бумаг», удержавших сведения, что стрельцы на «отведенной им сеножати ставили по шесть тысяч копен сена». Повествуя о низовьях Волги, сошлется на Дженкинсона, английского посла времен Грозного, который, добравшись сюда, отметил в дневнике «покупку двухсот стерлядей за пятнадцать грошей», с удовольствием вспомнит, что икрой, привезенной из Астрахани, Тургенев угощал Флобера, Доде, Гонкуров, Золя, тоже не упустивших случая сделать в дневниках записи об этом.

Ни земной поклон подвижникам, ни сдержанность интонации, когда предъявляется счет за равнодушие и жестокость к природе, не должны вводить в заблуждение. Очерки рождены горечью и пониманием реальности. Рождены болью за природу, которую мы безрассудно отравляем, вытаптываем, губим, а вместе с нею самих себя.

Олег Волков дело свое ценит больше, чем самого себя. Можно сказать, что не Волков выбрал защиту лесов, озер, заповедников, иными словами, природы Родины, а Усманский бор, Баргузинский хребет, Кедровая падь, Байкал — сама природа — выбрали Волкова своим ходоком и поборником.

* * *

Обратимся к нашим дням. В 1985 году «Современник» выпустил очередную книгу Олега Волкова «Каждый камень в ней живой. Из истории московских улиц». На первый взгляд, она отличается от сборника «Чур, заповедано!» всем: форматом, бумагой, богатством иллюстраций, главное же — темой. Но почитав, да еще подумав о двух разных книжках, убеждаешься, что стержень-то у них общий.

Задача «Чур, заповедано!» — спасать природу.

Задача «Каждого камня…» — спасать архитектурные памятники столицы. Спасать наследие, терпевшее и терпящее повсеместно — в Ярославле, Кижах, Соловках, на острове Валаам, в самом центре Москвы (Исторический музей, дом Пашкова) — ничуть не меньше, чем природа. Спасать национальную культуру.

К сожалению, не скажешь — «спаситель Волков». Тогда бы следовало назвать конкретно храмы, озера, книгохранилища, сохраненные именно и только благодаря усилиям Волкова. Такой перечень не составишь, его быть не может, писательское перо не обладает всемогуществом, усилия нужны общие. А вот «спасатель Волков» — определение верное, без пяти минут научное.

На роду, видно, написано — вытягивать воз, по-бурлацки тащить тяжело груженные баржи. Если высоким стилем — миссия такая.

Очень жаль, что нельзя уже позволить себе подробный разбор «Каждого камня…». Но несколько слов о нем обязательны.

Не сочтешь, сколько пишется, сколько было и, можно надеяться, будет еще написано о Москве. Между тем книги, сопоставимой с «Каждым камнем…», нет, и нет никаких оснований рассчитывать, что еще родится.

Чтобы появилась подобная книга, необходимо не только долгое изучение библиотек и архивов, нужна «память сердца» о прежнем, далеком уже облике Москвы, нужно историческое и кровное родство с людьми, населявшими старый Арбат, Пречистенку, нужно личное ощущение перемен, совершившихся на протяжении столетия.

Совершенно особая роль в создании книги принадлежит Андрею Голицыну. Гармония между мастерами слова и кисти встречается совсем не часто. Надо считать удачей, когда писатель и художник в совместном труде мирно сосуществуют. Здесь же — удивительное созвучие, общая интонация. Лиричная, чуть элегическая, исполненная любви к матушке-Москве.

Обилие фактов, сторона познавательная не мешает книге ласкать взор и душу.

По структуре своей «Каждый камень…» схож со сборником «Чур, заповедано!». В сборнике, как отмечалось уже, десяток очерков, а здесь шестнадцать: об улице Кирова, архитекторе Афанасии Григорьеве, Красной Пресне, Замоскворечье, Басманных улицах и т. д. Но это уже не очерки, а рассказы. Это искусствознание, публицистика, мемуары, сплавившиеся в прозу.

Характеристика жанра для оценки документальной в своей основе, не отдаляющейся от факта, «заземленной» в лучшем смысле этого слова прозы Олега Волкова — вопрос коренной для ее оценки.

* * *

Вслед за книгой, вышедшей в «Современнике», «Советский писатель» издал сборник публицистики — «Все в ответе» (1986). В нем тоже срастаются друг с другом города и веси, прошлое и современность. В нем тоже сохраняется продиктованный просторами России и жизнью писателя географический размах — от Вологды, Новгорода, Волго-Балтийского канала до Алтая, Камчатки. В нем раздел воспоминаний и критики вбирает в себя Толстого и Достоевского, Тургенева и Бородина, создателя «Князя Игоря», Шаляпина и Соколова-Микитова, кинематограф и русскую музыку XVIII столетия, старинную архитектуру и современную живопись.