Читаем Избранное полностью

Избранное

Они гнались за мной до входа,Но было судьбой так велено,Я ударила в бок смертельноОдного. Он ушел умирать под воды.Но их много. И с черных палубНеустанно текли блистанья,Я рану свою зажала,Под волн рукоплесканья…

Адм. Дредновт

За мной! В боевой порядок!Снаряды к холодным устьям!В ответ золотому ядуСеребряный крик испустим!

(Уходят один за другим.)

1915

Оксана

1918

Ксении Михайловне Синяковой

Кремлевская стена

1

Тобой очам не надивиться,когда, закатами увит,на богатырской рукавицеты – кровью вычервленный щит!И эти царственные грани,подъемля древний голос свой,ведут мой дух в былые брани,в разгул утехи громовой.И мнится: к плачущему сынусклонясь, лукавый Калитапоет грядущую былинунеоборимого щита.

2

И мнится: шумною ратьюпоем и цедим вино;и все – крестовые братья,и все – стоим за одно.Но вдруг – в разгаре пирушки,в ответ на далекий рев –протяжно завоют пушкис зеленых твоих валов.И пурпур башни оближет,ты встанешь – странно светла:в тот миг мне горлопронижет замолкнувшая стрела.

1916

Сомнамбулы

Вы, сокрытые зыбкою сетьюголубейного вымысла,угрожаете смертью тем,чье сердце безумие вынесло.Ночь наводит понтонынад глухими гранитами.Наши очи, наши губы бессонны,пребывают закрытыми.Встали латники валакинуть в души нам вихри и замяти,и оставшихся мало:всюду други упали без памяти.Рвите сумрака черные веныголубыми кривыми гранатами,но высокие вечные стеныпокачнулись – и стали крылатыми.Пусть же руки ослабли,пусть и сердце тревоги не вынесло, –не опустим шумящие саблипред огнем голубейного вымысла.

1916

«За отряд улетевших уток…»

За отряд улетевших уток,за сквозной поход облаковмне хотелось отдать кому-тозолотые глаза веков…Так сжимались поля, убегая,словно осенью старые змеи,так за синию полу гаяты схватилась, от дали немея,Что мне стало совсем не страшно:ведь какие слова ни выстрой –все равно стоят в рукопашнойза тебя с пролетающей быстрью.А крылами взмахнувших утокмне прикрыла лишь осень очи,но тебя и слепой – зову так,что изорвано небо в клочья.

1916

Сорвавшийся с цепей

Борису Пастернаку

Мокроту черных верст отхаркав,полей приветствуем изменой –еще влетит впотьмах под Харьков,шипя морской осенней пеной.И вдруг глаза во сне намокнут,колеса сдавит рельс узкий,нагрянет утро, глянут окнана осень в новом недоуздке.А подойдешь к нему под Тулойзабыть ладонь на поршне жарком:осунувшийся и сутулыйв тумане роется огарком.Но – опылен морскою пеною,сожрав просторы сна и лени,внезапно засвистит он: «Генуя!» –и в море влезет по колени.

18 июля 1915 г.