Читаем Избранное полностью

Неподалеку от меня под пляжным грибком — грибков не хватает на всех, и пускают под них только иностранцев — устроилась говорливая супружеская пара из Банании, и я слушаю их неумолчный щебет, изобилующий чем-то вроде «мба» и «нга» — ничего другого я в нем не разбираю. Оба они низкорослые, темнотелые, стройные, плосколицые, толстогубые — как бы вырезанные на один лад, курчавые, с небольшими, но яркими глазами и поминутно хихикают и смеются, и мужчина ласково проводит ладонью по удивительно хрупким и нежным рукам женщины. Потом он подбегает к воде, входит в нее до колен и оглядывается на жену, смеясь и обнажая белоснежные зубы.

— Мба-мба! — радостно кричит жена, а он плещет себе водой в лицо и опять смеется.

Вернувшись под грибок, муж барабанит мокрыми ладонями по плечам жены, капризно визжащей в ответ:

— Нга-нга!

Спустя некоторое время она сама бежит к воде, высоко отдергивая крохотные ступни от острых камешков, и тоже останавливается у самого берега; муж довольно кивает вслед и кричит:

— Мба-мба!

Потом оба опять смеются — жена стоя в воде, а муж под грибком.

В этом году в окрестностях вообще много бананцев, но эту пару я еще не замечал, а может, и замечал, но вследствие притупившейся способности различать их забыл.

Я расстилаю на белой гальке полотенце около грибка, ложусь и спрашиваю:

— Очевидно, ваша жена не умеет плавать?

Бананец оглядывается и смеется:

— Нет, не умеет!

— И вы, видно, тоже?

Бананец вновь отрывает глаза от жены.

— И я. У нас нет моря. Самое низкое место в Банании находится на высоте тысячи восьмисот метров над его уровнем.

На некоторое время я замолкаю, а потом, пока бананка, покачивая бедрами, приближается к нам, говорю:

— Знаете, научиться плавать совсем нетрудно.

Бананец, который почему-то смеется после каждого моего слова, соглашается, снова весело улыбаясь:

— Да!

— Я, например, могу научить вас этому за час.

Бананец прищуривает глаза и вновь показывает крупные белые зубы.

— Да.

Бананка подсаживается рядом, обтирается полотенцем, прижимается к мужу и произносит:

— Мба-мба!

Тот не отвечает и внимательно всматривается в горизонт.

Я поднимаюсь, без особых церемоний подхожу к ним и представляюсь:

— Очень приятно с вами познакомиться! Меня звать Заза.

Бананец вежливо наклоняет голову, протягивает мне руку и со смехом отвечает:

— Ба-мба!

Потом, показывая на жену, поясняет:

— Моя жена.

Я улыбаюсь жене и спешу к морю — лучи солнца уже гвоздями вонзаются в кожу.

Я долго плещусь в воде и, когда Ба-мба, по своему обыкновению, опять входит в море до колен, подплываю к нему и заявляю:

— Я — бывший спортсмен-пловец. Положитесь на меня! Человек может свободно лежать на воде, но только он должен преодолеть свой страх.

— Да, — улыбается бананец, и глаза его при этом, и без того маленькие, скрываются вовсе.

— Я вас буду учить по грузинскому методу.

Я со значением упоминаю о методе и своем спортивном прошлом специально для того, чтобы он доверял мне.

— Да! — смеется Ба-мба.

Я хватаю его, окунаю в воду до пояса и объясняю:

— Вот так медленно наклоняйтесь и ложитесь на поверхность воды. Раскиньте руки, наберите в легкие побольше воздуха и погрузите в воду голову — обязательно с ушами! Вытяните тело и лежите на воде.

— Да-да! — по-прежнему улыбаясь, растерянно отвечает бананец и вместо того, чтобы следовать моим указаниям, поспешно выбирается из воды и убегает к грибку.

Мне страшно хочется научить Ба-мба плавать, но я вижу, что он панически боится воды и что вообще с ним трудно.

В тот день до обеда супруги больше не заходят в море, не смеются, и я несколько раз ловлю на себе их украдкой скошенный на меня взгляд.

Во время «мертвого часа» я догоняю их на аллее, по которой они прогуливаются, и снова здороваюсь.

Бананцы останавливаются, опасливо смотрят на меня и жалко, словно безденежные должники, улыбаются.

— Плавать, — обращаюсь я к Ба-мба, — умеют все! Это умение заложено в генах человека, как и у животного, просто надо его вспомнить! На суше плавать не научишься, надо войти в воду по крайней мере по горло.

— Да, — кивает бананец и делает шаг в сторону; сейчас передо мной — его жена.

— Никто не учил плавать первобытного человека! Очутившись в воде, он спасался при помощи беспорядочных движений рук.

— Или спасался, или нет, — тихо говорит жена.

Сначала Ба-мба, а потом я настороженно глядим на нее.

— Преимущество грузинского метода по сравнению с другими состоит в том, что обучение начинается с лежания на воде. Лежишь, энергия не затрачивается, а затем поочередные взмахи руками — как в балете «Лебединое озеро» — плыви куда хочешь!

— Да, — соглашается Ба-мба. Совершенно очевидно, что этот столь выгодно отличающийся от других метод абсолютно не интересует его.

Ссылаясь на что-то и извиняясь, я ухожу вперед по аллее.

После пяти я жду бананцев на пляже, лежа в шезлонге.

Вот и они. Оглядевшись и убедившись, что меня нет поблизости, бананцы усаживаются под грибком и снова начинают хихикать, подталкивать друг друга и смеяться. Когда Ба-мба, осторожно переступая худыми ногами, опять входит в воду до колен, я устремляюсь к нему.