Читаем Избранное полностью

— Когда начнем производить аресты, люди непременно будут выдавать врагов. — Ли Кэ сначала ответил Фан Лоланю. Затем он повернулся к Чэнь Чжуну: — У начальника уезда нет оснований не позволять отряду охранников усмирять реакционеров. Если же он решительно откажется, можно будет обратиться прямо к охранникам и попытаться пробудить в них сознательность. Если и это не удастся, мы просто разоружим эту сотню людей.

Фан и Чэнь побледнели. Они решили, что у Ли Кэ воспалилась рана и потому несколько затуманился рассудок. Оба чувствовали, что, если разговор будет продолжаться, Ли Кэ наговорит еще больше пугающего и странного.

Переглянувшись, Фан и Чэнь сказали:

— Завтра на заседании так и сделаем.

Затем они посоветовали Ли Кэ не тревожиться и, пожелав быстрее поправиться, ушли.

На заседании, открывшемся на следующее утро, было сообщено мнение Ли Кэ. Все переглядывались и молчали. Безмолвие длилось минут пять. Затем председательствующий Фан Лолань через силу заговорил:

— Эти три мероприятия вполне целесообразны, нужно только тщательно обсудить, как их осуществить. Комитет партии не имеет полномочий решать вопросы, касающиеся общего положения. На мой взгляд, неплохо было бы созвать совместное заседание всех общественных организаций, пригласить на заседание также начальника уезда и подробно обсудить методы действия. Каково мнение присутствующих?

Только все собрались поднять руки в знак одобрения, как неожиданно вбежала раскрасневшаяся, задыхающаяся женщина. Воротник ее белой блузки был порван, плечо обнажено. Первыми ее словами были:

— Хулиганы громят женский союз!

Все в изумлении широко раскрыли глаза и испуганно вскрикнули. Фан Лолань, который сохранял спокойствие, вытер рукой выступивший на лбу пот и сказал:

— Уян, сядь и спокойно все расскажи.

— Я только проснулась и села писать письмо, как вдруг снаружи раздался сильный шум и звон бьющихся стекол. Я выскочила из комнаты, чтобы узнать, что случилось, и услышала громкие мужские выкрики: «Долой обобществленных жен!» Оттуда же доносился женский плач. Я поняла, что дело плохо, и скорей побежала через боковой выход. Но кто знал, что дверь уже охраняется?! Там стоял какой-то парень. Он схватил меня… Он порвал мне блузку. В конце концов я вырвалась и убежала. Что произошло потом, я не знаю, — путано рассказывала Сунь Уян, тяжело дыша.

На ее белом плече виднелись кровоподтеки, видимо, полученные в то время, когда она вырывалась от парня.

— Сколько было хулиганов?

— Как они одеты? Чем вооружены?

— Все ли спаслись из женского союза?

— Слышны ли были плач и крики о помощи?

Присутствующие, несколько пришедшие в себя, наперебой задавали вопросы.

Однако Сунь Уян лишь кивала головой и, прижав руку к сердцу, ничего не говорила.

Тогда одни стали предлагать послать кого-нибудь разузнать обо всем, другие же считали, что нужно позвонить по телефону и расспросить.

Сунь Уян, все еще держась за сердце, быстро сказала:

— Скорей просите бюро общественной безопасности послать полицейский отряд! Пока вы болтаете, женский союз будет полностью разгромлен!

Слова Сунь Уян протрезвили присутствующих: женский союз, вероятно, находился в руках бандитов. Позвонили в бюро общественной безопасности, и снова все уселись взволнованно обсуждать случившееся. Строились догадки, будут ли хулиганы чинить зверства над женщинами, расспрашивали Сунь Уян, как ей удалось спастись, какое лицо было у хулигана, который ее схватил. А дело, из-за которого они сегодня собрались, было совершенно забыто.

Резкий телефонный звонок нарушил шум и оживление. Пэн Ган, решив, что это отвечает бюро общественной безопасности, весело подбежал к аппарату. Но, сказав только: «Да, да», — он побледнел, бросил трубку и дрожащим голосом крикнул:

— Хулиганы идут бить нас!

— Что? Это звонит бюро общественной безопасности? Ты не ослышался? — казалось, спокойно спросил Фан Лолань, но с его лба одна за другой скатывались крупные капли пота.

— Это не из бюро общественной безопасности… Крестьянский союз предупредил… чтобы мы подготовились.

В этот момент в полной растерянности вбежал солдат, охраняющий уездный комитет партии. За ним следовал такой же перепуганный привратник. Солдат сказал, что он видел на улице бандитов. Они тащили несколько совершенно раздетых женщин, громко ругались и кричали: «Долой уездный комитет партии!» Привратник ничего не видел, но он первый узнал страшную новость, принесенную караульным, и поэтому тоже примчался сюда.

Разве могла здесь быть ошибка? Ведь солдат сам видел. Притом с улицы доносился неясный гул, напоминавший надвигающуюся бурю.

Красивые глаза Сунь Уян, в которых еще таился ужас, совсем остекленели. Лица людей исказились от страха, никто не мог рта открыть. Только Линь Цзычун, кажется, не терял присутствия духа. Он приказал караульному и привратнику запереть ворота, а затем потащил Сунь Уян к телефону.

— Позвони помощнику командира отряда охранников, — приказал он, — пусть пришлет солдат.