Читаем Избранное полностью

Он снова посмотрел на меня грустными умными глазами — ну ладно, останешься со мной. У меня никого нет, будешь моим единственным товарищем, хоть ты и собака. Я не строю никаких определенных планов, но думаю, будет и у меня жена, а там, чего доброго, появятся и дети, ты сможешь поиграть с ними, жизнь — такая штука, никогда не угадаешь, что она для тебя приберегла. Обедать будем в ресторане, ты будешь получать свой бифштекс на жестяной тарелке, утром постараюсь раздобыть для тебя молока или костей. Один за другим купальщики расходятся, торговец пирожками — gateaux, cakes, Kuchen — тоже, должно быть, ушел в своих обтрепанных снизу белых штанах, белой куртке и белой шляпе — надо, чтобы праздник света не миновал и лотка с пирожками. Но я пока не ухожу, мне надо побывать в деревне, подожди меня.

Я появляюсь там вечером — приехал еще какой-то сумасшедший провозвестник будущего. От лачуги к лачуге ходил вокруг площади могильщик Паленый и бил в доску колотушкой, за ним — провозвестник. Сходился народ, я отложил игрушку, так и не загнав стальные шарики в центр, надо пойти и мне. Доской и колотушкой пользовались на святой неделе, когда в колокола звонить грех, а была как раз страстная пятница, день смерти Иисуса Христа. Обычно с доской и колотушкой ходил причетник, созывая верующих в церковь, а теперь за них взялся могильщик, за ним шел сумасшедший. Изможденное зеленовато-желтое лицо, всклокоченная борода. Народ понемногу собирался. Трибуной служила треногая скамья, которую установили у дверей барака, заменявшего церковь. Провозвестник одет был в лохмотья, со лба он сильно облысел, но с затылка спускались на плечи еще довольно густые и длинные волосы. Худое лицо, глаза горят пророческим огнем. Остекленевший взгляд основателя религиозной секты. Смеркалось, агонизирующее солнце исчезало за горизонтом. Провозвестник поднял руку. Когда он поднимал руку, импровизированный плащ — кусок материи с дырой для головы — собирался в складки. Он поднял руку, но тут залаял Тезей, надо его успокоить — одну минуту.

— Мне необходимо знать, что у нас творится, Тезей, ведь я тоже человек будущего.